Яцхен: Три глаза и шесть рук. Шестирукий резидент. Демоны в Ватикане. Сын архидемона

Летать пока еще не получалось, но крылья достаточно окрепли, чтобы взмахивать ими, помогая поддерживать мое и без того очень легкое тело над трясиной. Я делал гигантские прыжки, подпрыгивая метра на три-четыре в высоту и опускаясь плавно, как на парашюте.

Конечно же, я настиг мурлока и гхолов очень быстро.

Мурлок мне явно не обрадовался. Похоже, этот зашуганный народец терроризировали все, кому не лень, и он решил, что подмога пришла как раз к гхолам. У него было небольшое копьецо, но он и не пытался отбиться от своих преследователей – шансов у него было маловато.

Гхолы, напротив, обрадовались – скорее всего, приняли меня за дополнительный корм, который был так любезен, что явился сам. Тот, что был крупнее остальных, даже довольно пробасил:

– Куша-ать! Хо-орошо! Вку-усно!

– Рад за тебя, – согласился я, перерубая ему шею.

Шеи у гхолов оказались необычайно тонкими – тоньше моей руки. Зато небывало прочными – казалось, что они состоят из одного только позвоночника, на котором каким-то образом держится все остальное.

Увидев, что я прикончил их вожака, мертвяки возмущенно заухали и набросились на меня всем скопом. Их зубищи яростно царапали мою броню, но силенок им явно не хватало. Дракон Рроулин в одиночку смог бы перебить пять-шесть сотен гхолов, а я справился и с ним.

В общем, через какое-то время все гхолы валялись обезглавленными, а я отделался парой случайных царапин – один из маленьких трупоедов кусался так злобно, что ему таки удалось слегка надорвать хитин.

Мурлок испуганно сжался, когда я обратил внимание на него. Убежать он и не пытался – понимал, что я легко его догоню. Я с максимально миролюбивым видом убрал когти в пазухи и продемонстрировал безоружные руки. Мурлок недоверчиво поморгал огромными выпуклыми глазищами, а потом до него, видимо, дошло, что я не собираюсь на него нападать. Он что-то возбужденно залопотал на каком-то квакающем диалекте, а затем низко поклонился и подал мне свое копье.

– Не надо, оставь себя, – усмехнулся я, отвергая этот жалкий дар.

Мурлок явно огорчился и снова попытался всучить мне эту деревяшку.

– Не обижай его, патрон, – укоризненно сказал Рабан. – Ты же ему жизнь спас – он должен отдариться. По их вере, если ты у него что-нибудь не возьмешь, он все равно скоро умрет.

– А-а-а, тогда давай.