Терновая ведьма. Изольда

Ощутив крошечные разряды по всему телу, Таальвен затрепетал. Когда-то он уже видел подобное сияние – в колдовском костре вещуньи, много лет назад. Но теперь, казалось, то было в далеком забытом сне.

Не смея даже вдохнуть, волк наблюдал за кружевным хороводом голубых огоньков.

– Отправляйся туда, где печаль не потревожит твое сердце, – баюкала ветра Изольда.

Она и сама не понимала, что происходит, – лишь страстно желала помочь страдающему юноше. Но скорбь его была так глубока…

Ощутив на щеках горячие слезы, девушка пришла в себя.

– Ах, Таальвен, знал бы ты, как страдает его душа. Мысли Зефира спутаны: он больше не в силах выносить одиночество, но при этом обижен на Ливу из-за предательства. А вдобавок винит себя в разрушении Небесного края.

– Многое же ты поняла из его бессвязного бреда! – Волк был поражен.

Но вместо гордости за свои способности принцесса чувствовала лишь гнев.

– Бессердечный Хёльмвинд виноват в том, что Западный ветер провел взаперти десяток лет! Слышишь меня? – Она послала свой укор куда-то ввысь.

А затем поднялась, стараясь не потревожить своего подопечного. Но Зефир спал мертвым сном, даже оказавшись на земле.

– И как у тебя хватило наглости просить меня о помощи? – продолжила обвинять невидимого собеседника Изольда. – Да еще клеветать на Ливу! Сам посидел бы на этом пустынном клочке земли!

Таальвен Валишер огляделся. Кроме них троих, на пустоши не было никого, и волк начал опасаться за разум девушки.

– Мой младший брат сам накликал на себя беды. И понес наказание за свою легковерность. В чем, скажи на милость, моя вина?

– В том, что вмешался в его дела! – грозно выкрикнула принцесса. – Если бы путь на остров был открыт, Лива давно освободила бы возлюбленного.

– Или связала бы его по рукам и ногам… Ты говоришь так, словно заглянула в мысли заклинательницы, – возразил бесстрастно Северный ветер.

– О нет, – Девушка смело уставилась в бледное красивое лицо. – Зато я побывала в раздумьях твоего брата, щедро сдобренных обидой и болью. Он почти сошел с ума! И все потому, что ты решил преподать ему урок.

– Прошу тебя, – устало потер виски Хёльмвинд. – Зефир всегда был склонен к бессмысленным грезам. Ему полезно подумать над последствиями своей неразумной дружбы с людьми.