Терновая ведьма. Исгерд

Гигантские деревья обступили озерный плес, посеребренный туманом, дальний берег прятался от глаз. Мощные древесные корни намертво впились в каменистый песчаник, хитросплетения их сбегали до самой воды, отважно карабкались по пологому холму, крошили в пыль обточенные волнами белые валуны.

Камни эти напомнили Изольде колдовскую изгородь Волчьей пасти – тот же шершавый блеск, костяная белизна. Но по форме они отнюдь не походили на зубы.

Путники условились осмотреться как следует и по одиночке бродили вдоль побережья, предаваясь сумбурным мыслям.

Хёльмвинд улетел в сторону дальних круч, Лютинг ушел к песчаным отмелям, убедившись, что принцессе не грозят дикие звери или сумасшедшие жрецы. Волноваться было не о чем: похоже, с ветрами землю эту покинула любая жизнь – даже трава сонно оцепенела.

Изольда скиталась по редкому подлеску, надеясь встретить белку или сороку. Попадались одни меловые булыжники выше ее головы. Правда, боязни колдунья в их компании не испытывала: безмолвная роща была лишена чар, в ее сонных объятиях на принцессу снизошел внезапный покой.

Словно сердце обрело дом, которого не хватало ему с первого мятежного стука.

«Сквозь траву прорастает камней

Костяных колдовское соцветье…

Мы ушли в зеркала вслед за ней —

И не встретишь крылатых на свете», —

Принцесса безотчетно напевала, и тишина жадно вбирала в себя каждый оброненный звук.

Едва ли Изольда припоминала, где разучила эту мелодию. Не исключено, что та самовольно возникла в голове, но куплет тянулся, сочился сладостью на языке, отчего обрывать напев не хотелось.

Гуляя по лесу, терновая колдунья воображала себя песчинкой, былинкой в траве. Неужели весь мир Тьер-на-Вьёр так огромен? Под присмотром мудрых сосен ничто не тревожило ее душу. Разве только волк, которого больше так не назовешь.

Ей совестно было от своей реакции на его чудесное превращение. Надлежало порадоваться за Таальвена, кинуться ему на шею… Но грозный молодой мужчина с проседью в густых волосах слабо походил на мирного волка, ничего от нее не требовавшего…

– Таальвен Валишер – мой муж, – напомнила себе принцесса.

 – Нелепо шарахаться от него.

Слова не принесли должной уверенности. Она смущенно повертела на пальце перстень с морионом. Расстаться с этой вещицей Изольда собиралась лишь по прошествии долгих шести лет. Эх, не впервой судьба путает ее планы.

Размышлять о будущем вдруг расхотелось.