Терновая ведьма. Исгерд

И если для терновой принцессы двадцать первый год ознаменует триумфальное восхождение на престол, меня он лишь приблизит к неизбежной старости, смерти, забвению…

– Ну хватит! – прервала его девушка. – Не желаю портить торжество подобной чепухой. Ты все еще юн, брат. Впереди тебя ждет долгая и счастливая жизнь. К чему маяться от тоски, проклинать будущее, которое пока даже не определено?

Принц вздрогнул, как от удара, и резко обернулся. Горечь придала черноты его карим глазам. Но терновая принцесса расценила это по-своему.

«Он боится, – решила она, – расставания, одиночества… Беззащитный перед хаосом грядущего».

И, сменив гнев на милость, потянула брата за руку.

– Обещаю, с тобой не произойдет ничего дурного. Я буду хранить тебя, укрывать от невзгод… в конце концов, ты – мое отражение, как душа твоя – продолжение моей…

Этельстан шумно вдохнул, словно собирался возразить, но слова утонули в звонком щебете птиц.

– Верь мне, – прошептала сестра, крепче сжимая его дрожащие пальцы.

И пускай пламенный взгляд принца ничуть не походил на выражение ее собственных бесцветных глаз, Исгерд всматривалась в него, будто в зеркало.

– Ты, как всегда, права, Герда, – промолвил после паузы Этельстан. Голос звучал на удивление беззаботно. – Не стоит хандрить, когда у терновой принцессы праздник.

– Сегодня и твой день рождения, помнишь?

Его тонкий рот скривился в улыбке.

– Разумеется… Ты, главное, не сердись. Сама знаешь, мне свойственно впадать в уныние.

Исгерд покачала головой и расправила складки алого, как военный стяг, наряда.

– Пойдем, – повелела она, чинно беря Этельстана под локоть. – Хочешь узнать, как пройдет вечерний бал?

– Конечно, – пробормотал он, привычно подстраиваясь под шаг сестры.

– Я приготовила для тебя несколько сюрпризов. Один из них – присутствие милой баронессы, с которой мы так славно поохотились прошлым летом. А еще будут состязания в стрельбе из лука и стихосложении, чтобы ты мог показать себя с лучшей стороны…

Девушка все болтала, изящно прикрывая синеватые губы ладонью, чтобы не хихикать во весь рот.

Внезапно голубое небо над шпилями Тернового дворца покачнулось, принялось стремительно таять, будто кусок масла на раскаленной жаровне.