Досуговый центр доктора Рима

Ей казалось, что дети таким образом привлекают внимание родителей. Она всегда говорила, что с его фантазией только книжки писать. Как вообще сон может быть страшным, если это не по-настоящему? Он не может сломать тебе шею или убить родственников. Сон никогда не станет реальностью.

Линда считает, что любую проблему можно решить, и, если во сне ты это понимаешь, тебе не страшно. Кошмары – для слабохарактерных людей.

Линда открывает глаза и понимает, что вот он её кошмар – вокруг, в этой самой палате. И эту проблему она не может решить.

Доктор каждое утро повторяет свою дежурную фразу: «Скоро начнём занятия», но сегодня он добавляет: «Будь готова после обеда, тебя заберут».

Ужас под подушкой шевелится и шепчет, что она никогда не сможет ходить.

***

Когда в палату заходят два человека в форме, Линда не понимает, почему эти люди первые, кто решил её навестить. Когда они просят назвать имя и дату рождения, Линде хочется отвернуться и попросить их уйти.

– А что стало с той собакой? Я сбила её? – Линда понимает, что всё-таки задаёт вопрос вслух. Она несколько дней прокручивала этот момент в памяти.

– Не понимаю, о чём вы, – спокойно говорит один из людей в форме.

– Привиделось, наверное, – равнодушно отвечает второй и нервно смеётся.

Линда его уже практически ненавидит. Она опирается на руки, чтобы сесть на кровати ровнее: её привычка быть на высоте не даёт покоя.

– В этот вечер произошло несколько странных случаев. И мы предполагаем, что всё случилось примерно в одно время. – Первый делает серьёзный вид.

– Вы считаете, что я имею отношение к этим случаям? – удивляется Линда.

Она часто видела в кино, как полицейские обвиняют абсолютно невинных людей, чтобы закрыть висяки. Вроде так они называют долгоиграющие дела? Линда боится угодить в ловушку.

– Нет-нет, мы просто собираем информацию по каждому случаю, – второй пытается улыбнуться, но улыбка выходит кривой и неправдоподобной.

У первого звонит телефон и он выходит из палаты.

– Расскажите, что произошло? – Линда тянется здоровой рукой за бутылкой воды, но та всё равно стоит слишком далеко.

Второй помогает ей открыть воду и с минуту раздумывает, словно выбирая, что можно говорить, а что нет.