Демонология Сангомара. Удав и гадюка

– Вас очень много. Что случилось, Нюй Кха?

– Ш-шпящий на дне… Я хочу предупредить тебя, благошловленный водой.

– Он проснулся?

– Прош-шипается… Пошле зимы он перевернулся несколько раз во сне. А пару дней назад из его глотки донесся рык. Он очень голоден и приш-шла пора кормиться…

– Но ведь прошло лишь четырнадцать лет, а не пятнадцать, Нюй Кха.

Нюй Кха не подсчитывал проведенные в море годы, поэтому то, что Спящий проснулся на год раньше положенного, его совсем не смутило. Даже наоборот, он посмотрел на Юлиана с легким осуждением.

– Но он прош-шипается… Мы не ош-шибаемся… Может быть, он мало поел в прош-шлое пробуждение…

– Вы покидаете море?

– Да… – снова прошипел Нюй Кха. – Мы поднимемся по реке к темным горам. Там переползем в Больш-шое озеро и будем жить до зимы. Пока Ш-шпящий не вернется в Мертвый желоб…

– Когда и где вы достигнете перехода по земле?

Наг задумался. Кончик его черного чешуйчатого хвоста задрожал, а уши вновь оттопырились, обнажая жабры.

– Три… или четыре ночи, – наг еще раз вскинул к небу глаза, чтобы не ошибиться. Он почти не умел считать. – Мы покинем реку там, где выш-шокие и штройные деревья сменяются темными и низкими, а острая гора прячет за собой круглые горы поменьш-ше.

– Хорошо, Нюй Кха, я тебя понял… Я буду там и помогу сопроводить вас от реки Луцци до озера Иво, чтобы переход прошел без неприятностей. Я благодарен тебе за то, что ты предупредил меня о Спящем.

– Ты благошловлен духами воды, которых мы чтим так же, как и Ш-шпящего. Поэтому мы уважаем и тебя. – Наг приложил руку к животу в почтительном жесте и обполз Юлиана по кругу. – Ш-шпящий проснется со дня на день…

– Вы не пытались с ним договориться?

– Нет… Если духи воды могут пощадить при вш-штрече, то Ш-шпящий не щадит никого, – грустно заметил наг. – Его желудок подобен бездне, и он безжалостно пожирает все, ш-што попадается на пути…

Граф протянул Нюй Кха руку для прощания.

– До вштречи, благошловленный водой… – прошипел наг.

Уже у самой кромки берега, когда хвост погрузился в воду, он оглянулся. По его бескровному лицу скользнула улыбка, обнажившая острые зубы и раздвоенный тонкий язык, и вскоре он исчез вместе со своей многочисленной родней.