Костя в средней школе

– Ох, Кость, – покачала головой мама. – Никто не знает, какими вы вырастете. Ни за что не поверю, что Маруся перестала с тобой общаться из-за этого.

– Она расстроилась, – с уверенностью сообщил я.

– Сомневаюсь. А дальше что? Ты переключился на новенькую?

Я неопределённо поднял брови.

– А если бы не рост?

– Мам, ты так говоришь, как будто это ерунда какая-то, – возмутился я.

– Именно.

– Я так не считаю. Я не могу смотреть на неё снизу вверх, понимаешь?

– И откуда только у тебя такие бзики… – Мама с досадой махнула рукой, прям как бабаня, и убежала на кухню, откуда донеслись шкварчащие звуки.

В общем, маме не удалось заронить во мне и зёрнышка сомнения в том, что новые обстоятельства положили конец нашей истории. Надеялся ли я в будущем догнать Марусю? Да, конечно. Каждое утро, когда я просыпался раньше мамы, я вставал спиной к стене и клал на голову тот самый, триумфальный томик Пушкина. Но за месяц он поднялся максимум на пять миллиметров. Придя из школы, я подолгу висел на турнике и подтягивался, отчего ладони обзавелись жёсткими мозолями, а плечи – нехилыми бицепсами.

А ещё я частенько переедал, вспоминая бабанину присказку из раннего детства «надо хорошо кушать, чтобы хорошо расти». И всё равно меня грызли чувство бессилия, обида на судьбу, ревность, временами отчаяние. Я уже сам начал подумывать о переходе в другую школу. С Никитой только не хотелось расставаться.

В конце сентября я застал Вергилию плачущей в раздевалке после уроков.

– Эй, ты чего? Обидел кто?

Она помотала головой.

– Вот что вы все в ней нашли, а?

– В ком? – уточнил я, хотя сразу догадался.

– В Алиске этой. Кукла куклой.

– Ну да, она маленькая, – подтвердил я.

– А я что, большая? – заплакала ещё пуще Вергилия.

И тут же примолкла.

– Погоди, так это всё потому, что Маруся выросла, да?

Я промолчал.

– Из-за этого дурацкого роста ты променял её на куклу?

– Матвей высокий и умный, так что ей же лучше, – ответил я.

Вергилия разозлилась ни на шутку. Я раньше и не видел её в ярости.

– Разлюбить девушку из-за высокого роста – на это способны только мужчины! – возмущалась она.

– Да не разлюбил я её! – вырвалось у меня, и самому стало тепло от этих слов.

– Тогда что ж ты творишь?! За что ты ей сердце разбиваешь?

– Вечно ты преувеличиваешь, Вергилия!

– Ни капельки! Я же вижу, как ей плохо. Ни с того ни с сего такое предательство.

Я похолодел, не в силах понять: я совершил непоправимое или ещё поправимое.