Мама, я Великан

Буквы и слова куда приятнее применять для чего-то прекрасного, для душевных разговоров, для описаний, для рассказов… А не для того чтобы высокопарно обращаться друг к другу.

– Человек – мелок, слово – бесконечно… – нараспев произносит Эф, но выражение его лица говорит о том, что я несу какую-то чушь.

– Ты думал об этом когда-нибудь?

– Нет, но я думал о том, как ты могла не поговорить с главредом о придурке на встречке. Пробили бы его через ГАИ, а ты бы написала заявление.

Я вздыхаю.

– Не пришлось к слову.

– Значит, ты сама буквы используешь не по назначению.

– Мы говорили только о моём повышении…– я закатываю глаза, – будь оно неладно!

– А это правильно. Тебя давно пора повысить. Не нужно сопротивляться своему росту. Хватит уже быть рядовым журналистом.

– Ты не понимаешь! Я буду больше работать, буду уставать, нервничать!

– Ты и так много работаешь, устаёшь и нервничаешь, – с улыбкой говорит Эф, – пора бы это официально оформить.

– Да уж… – я кладу голову ему на грудь.

Осталось понять, как теперь работать в коллективе, который несколько лет был родным, а сегодня оказался совсем незнакомым и чужим.

В памяти проплывает сегодняшнее совещание.

Я ждала понимания, принятия, волшебства, присущего настоящим командам, болеющим общим делом.

А получила…

Конференц-зал. Круглый стол. На нём папки, распечатки, выпуск прошлого месяца и издания конкурентов. Все сосредоточены. Кто-то добивает презентации, отчёты, свои материалы. Одни прописывают вопросы, другие продумывают отмазки… Никто не знает, что до запланированных тем дело не дойдёт.

Василий Палыч радостно сообщает, что голова поставила новые задачи, что нас ждёт увеличение объемов работы, новые горизонты и, соответственно, новые цифры в зарплатных бланках. С первых его слов я сижу как на иголках, вытянувшись в струну и ожидая главного события дня.

Выпитые мной три таблетки успокоительного слишком слабы и не могут справиться со страхом. Меня трясёт, тошнит и бросает то в жар, то в холод.

Пытаюсь успокоить себя тем, что здесь все свои. Что нужно будет только встать, поблагодарить и улыбнуться. Но страх не уходит, и никакие оправдания не помогают… Даже одно слово, сказанное на публике – мой худший кошмар.

И дело не только в этом.

Будут ли коллеги рады тому, что именно я вхожу в новую должность?

Да. Думаю, что да.

Мы долго работаем бок о бок. За эти годы я никому не отказала в просьбе посмотреть текст или прикрыть перед главредом.