Луна. Укройся волнами, начни сначала

Это белье – черный кружевной лифчик и такие же трусики – совсем недавно видело кое-что намного лучше старенького зеркала. Сильные руки стягивали трусики с ее округлых бедер, горячие от желания губы целовали все ее тело, длинные пальцы вплетались в волосы, и ей было так хорошо, как никогда и нигде не было.

Раскаленные воспоминания пробили до самого нутра, мурашки волнами пронеслись по телу и собрались единым горячим шаром в районе груди. Глядя в зеркало на свою идеальную фигуру, Зарина почти физически почувствовала на губах жадные поцелуи, открывающие в ней восхитительное будущее женщины.

«Если бы это был просто секс, меня бы так не тянуло к нему, – подумала она, надевая коротенькое домашнее платье на бретелях, которое урвала на распродаже в отделе брендового белья в соседнем городе. – Если бы я не понимала, что влюбляюсь, мне бы так мучительно сильно не хотелось снова оказаться в его руках».

– Все нормально? – мамин голос вернул девушку в настоящий момент.

– Да, а что? – отпрянув от зеркала, Зарина собрала волосы в пучок, помыла руки и села за стол.

– Ты какая-то загадочная. Всю неделю приходишь поздно, молчишь, улыбаешься сама себе.

Зарина смущенно опустила взгляд.

– Я понимаю, ты взрослеешь, – продолжила мама, – но если захочешь о чем-то поговорить или спросить у меня о личном, всегда отвечу.

Мама говорила очень нежно, бережно, стараясь не спугнуть едва уловимое доверие дочери-подростка.

Странно, но вместо благодарности за участие или желания поделиться сокровенным Зарина стиснула зубы от новой волны злости.

Несколько ночей назад она плохо спала, потому что отец до рассвета прямо под окном жаловался на жизнь своим друзьям. По мере того, как языки мужчин начинали заплетаться, сон уходил от Зарины все дальше. Она не хотела слушать, как отец винит бригадира в том, что выпил на работе, винит напарника в том, что тот не остановил его.

– Зачем он напивается? – резко спросила Зарина.

От неожиданности мама рассыпала муку, которую понемногу добавляла в почти готовое тесто. Теперь на столе возвышалась неловкая мучная гора.

– Он просто переживает, ты же знаешь. Волнуется, что могут не взять обратно на работу, и что рука будет долго восстанавливаться.