Тайна похищенной башни

– Но это же замкнутый круг получается, – почесал в затылке Колобков.

– Да. В этом и есть смысл жизни хумаха. Все повторяется в этом мире, каждое событие однажды было и снова будет. Мы едим, а потом спим. Мы спим, а потом едим. И так вечно, до скончания времен.

– Хорошо вы устроились… – завистливо надул губы Колобков.

– Тебе ничто не мешает вести аналогичный образ жизни, капитан.

Колобков только вздохнул.

– Кому еще добавки? – поднялась из-за стола Зинаида Михайловна. – Герр Грюнлау?.. Василий Васильевич?.

– Подойди сюда, добрая женщина! – послышался дребезжащий голос.

Мадам Колобкова горестно вздохнула. Опять у этих троих что-то случилось. У них все время что-то случается. Они даже поесть нормально не могут – непременно продемонстрируют себя во всей красе.

А едят мудрецы на редкость много. Тот же Лайан Кграшан, например, съел одну только тарелочку вермишели, а сейчас деликатно обтачивает персик. От фрикаделек он вежливо отказался – будучи существами растительноядными, хумахи не употребляют мяса.

Зато Каспар, Бальтазар и Мельхиор наворачивают за обе щеки. Перемазались, как хрюшки. Каспар вообще вытирает с лица соус собственной бородой.

– Скажи, добрая женщина, что это за навозные катышки у меня в тарелке?! – испуганно указал Мельхиор.

– Это фрикадельки. Кушайте, дедушка.

– Я их не буду! – отшатнулся мудрец. – Они страшные!

– Не хотите – не ешьте. А вам-то, надеюсь, нравится, дедушка? – обратилась Зинаида Михайловна к Бальтазару.

Тот злобно сощурил и без того узкие глаза, тыкая вилкой так, словно желал расколотить тарелку. Снежно-белые зубы скрипнули, и Бальтазар процедил:

– На вид – гадость!

Он крайне неохотно подцепил вилкой фрикадельку с вермишелью, еще неохотнее сунул ее в рот и начал медленно жевать. Прожевав, мудрец провозгласил:

– И на вкус тоже!

– Господи!.. – закатила глаза Зинаида Михайловна, едва удерживаясь, чтобы не вырвать тарелку у дурного старика.

Отвращение из взгляда Бальтазара никуда не делось. Но следующую фрикадельку он проглотил уже быстрее. А потом и вовсе принялся уплетать их одну за другой, перемежая жевание ворчаньем:

– Какая мерзость!.. Какая же все-таки мерзость!..

Очистив тарелку, он для верности облизнул ее с обеих сторон и требовательно рявкнул в лицо Зинаиде Михайловне:

– Дай еще!

Каспар тем временем проделывал какие-то странные манипуляции с персиками.