Кукольная королева

Таша почти уже решилась хватать в охапку сестру и, прыгнув на Принца, рвануть в другую сторону, когда дэй обернулся: спокойный, ничуть не пугающий. Ровно такой, каким Таша видела его раньше.

Словно только что эйрдали не бежали от него со всех ног, узрев нечто несравнимо страшнее, чем они.

– Думаю, они не вернутся. – Арон хмуро оглядел деревья вокруг. – И зачем лес привёл их к нам? Здесь невозможно найти кого-то, если лес того не хочет. Если только то, что вы поминали эйрдалей…

– Что вы с ними сделали?

– Всего лишь изменил их веру в то, что они видят перед собой, – буднично откликнулся дэй.

Таша смотрела на него снизу вверх.

Так вот как работал его защитный круг… если в твоих силах изменить веру в то, что видит твой враг – в твоих силах изменить и его веру в то, может ли он переступить черту на земле.

– Кто вы?

Непослушный голос сделался почти хриплым.

– Вы же знаете.

– Я знала, что чтецы слышат мысли, но чтобы они делали такое – никогда.

– Об этом умении предпочитают не распространяться.

– Но…

– Таша, я отвечу на все вопросы утром, но сейчас вам нужно отдохнуть. Вы две ночи подряд почти не спали.

Его слова, его взгляд – почти ласковый – успокаивали, усыпляя и растворяя страх. И правда, чего она всполошилась? Если Арон так силён, это даже к лучшему: расправился с эйрдалями – значит, и с наёмниками, и с другими врагами сладит. Лезть в её голову ему нет нужды.

И она и вправду так устала…

Дэй уже лёг на прежнее место: руки за голову, взгляд в небо – точно как раньше, словно и не было ничего.

– Спите, – сказал он негромко. – Думаю, этой ночью нас больше никто не потревожит.

Опустившись на землю по ту сторону костра, Таша свернулась калачиком рядом с Лив. Закрыла глаза.

И с кем её угораздило встретиться?..

Глава пятая

Птицы на воле, птицы в силках

– Отдадим ей должное – она продержалась дольше предыдущей, – сказал Алексас, глядя, как растёт его тень на брусчатке, когда за спиной остался очередной уличный фонарь.

Джеми молчал.

Он молчал всю дорогу от чужого дома. Не отвечая, даже когда обращались непосредственно к нему.

– Хватит дуться. Что ты как маленький?

– Я тебя презираю.

Алексас, вздохнув, притормозил перед рельсами, серебряными дугами пересекавшими широкий проспект: по ним почти бесшумно катила гусеница сцепленных вагонеток, перегонявших грузы.