Кукольная королева

– Расскажите о вашей деревне, Фаргори-лэн.

– Не думаю, что вам…

– Ошибаетесь. Мне будет интересно. Я весь внимание.

С другой стороны, разговор – хороший способ прогнать сон. На это он и рассчитывает?..

– Ну… Прадмунт…

– Вы не больно-то жалуете своего пастыря, Фаргори-лэн, – дэй облегчил ей задачу.

– Я не обязана его любить, святой отец.

– А уважать?

Таша помолчала, обдумывая ответ.

Оскорбление церкви и её слуг – богохульство. Оскорбление своего пастыря – тем более.

Но она далеко от дома, дэй – не их пастырь, и что-то подсказывало Таше, что все её слова останутся между ними двумя.

– Он упивается своей властью. Тем, что может поставить на колени любого, – всё-таки сказала она. – Он просто… фанатик.

– Если он искренне верит в то, что делает, это уже заслуживает уважения.

– Верит? Да это не вера, это…

– Фанатизм – крайность, но крайность прежде всего веры, которая и должна быть в дэе. Если вам встретится один из тех ханжей в рясе, коих, к сожалению, немало… или один из тех, кто пользуется своим положением, дабы вершить отвратительные, страшные дела – с такими же девочками, как вы, или с мальчиками, или с совсем детьми… вы поймёте, что есть вещи похуже фанатизма.

Когда Таша поняла, что она здесь не единственный богохульник, она досадливо осознала, что спутнику вновь удалось лишить её дара речи.

– Зимой пришлый колдун изнасиловал мою сверстницу, – вымолвила она потом. – А на исповеди наш пастырь советовал ей утопиться. Переродиться, чистой смертью смыв грязь с души. Она говорила.

– Но наверняка кое-кто из селян был согласен, что это едва ли не лучший исход. Нравы деревенских жителей всегда оставляли желать… большей широты.

– И что?

– Представьте теперь, что ждало бы эту девочку в будущем.

Представить было нетрудно: начало этого будущего Таша уже видела.

Косые взгляды. Шёпот за спиной. Жалость. Смех. Презрение. Одиночество – ведь все брезгуют взять в жёны «нечистую». Непонимание – ведь ты ни в чём не виновата. Ненависть – ко всем этим чистым людям.