Карнавал лжи

Ага, подумала Таша мрачно.

– Сам мастер Герман хотя бы здоров? – спросил Алексас будто бы невзначай.

– Да не сказал бы, – откликнулся Гаст печально. – Бледный ходит, голова кружится… В Арпаген уехал лечиться. А вас-то что в Броселиан привело? Куда ты делась летом? – Он снова посмотрел на Алексаса: – И кто ты всё-таки такой?

– Можешь называть меня Алексасом. Без «энтаро», так и быть, – великодушно ответил тот, снова избавляя Ташу от необходимости рассказывать то, что сейчас рассказывать ей не слишком хотелось.

 – Возможно, я тебя расстрою, но ты был прав, когда не верил словам дяди. Летом у Таши были большие неприятности, и так вышло, что я оказался рядом, помогая ей с ними разобраться.

– Что за неприятности?!

– Полагаю, о них Таша лучше расскажет сама… в другой раз. То, что привело нас в Броселиан, важнее. – Он кивнул в сторону кубка, который Таша как раз вытаскивала из сумки. – Вчера эта вещь чуть не погубила короля. Тебе она незнакома, случаем?

Гаст пригляделся к костяной чаше в девичьих пальцах – и побледнел.

– Похоже, знакома, – заключила Таша, глядя на лицо, за годы дружбы изученное ею до мелочей.

– Может быть, – буркнул парень. – Погодите, что значит «погубила короля»?..

– Герцог Броселианский поднёс Его Величеству этот кубок в качестве подарка, но кубок оказался проклят. Король чудом остался жив. А герцог Броселианский, между прочим, Ташин друг, – заметил Алексас небрежно.

– Герцог?! – Гаст выпучил глаза так, что они стали напоминать круглые стеклянные шарики, какие вставляют куклам.

 – Это когда ты с герцогом задружиться успела?

– Таша теперь сама почти герцогиня. Больше, чем герцогиня. Она единственная уцелевшая наследница рода Морли, не знал?

– Морли? Это князей-то?! – Гаст охнул, смерив подругу таким потрясённым взором, будто та отрастила крылья за спиной прямо на его глазах. – Етить меня в душу!..

– Так что Таша, очень расстроенная тем, что её другу грозит плаха, ищет мага, который проклял кубок.

Более того, она думает, что колдун, сделавший это, и колдун, из-за которого летом она убежала из Прадмунта, – одно лицо, – закончил Алексас. – Если тебе есть что рассказать по этому поводу, ты её очень выручишь.

Гаст снова посмотрел на чашу. На Ташу. Отвёл глаза, уставившись на выщербленный паркет.

Стиснул огромные кулаки, словно это могло облегчить его мучительные раздумья.