Карнавал лжи

А принять – ещё сложнее. Но рано или поздно вместо Джеми и Алексаса мы получим кого-то одного… с чертами другого. Вот так.

Таша опускает взгляд – на собственную ладонь, незаметно стиснувшую последний камень тонкими пальцами.

– Джеми… с чертами Алексаса?

В мыслях царит звенящая болью пустота.

– Необязательно. Более сильная личность поглотит более слабую, при этом получив некоторые моральные качества и способности поглощённого.

– И получится либо Алексас с магическим даром… не такой задающийся и любвеобильный… либо уверенный в себе Джеми, прекрасно владеющий мечом?

– Примерно.

Таша смотрит на свою руку, словно больше ничто на этом свете её не волнует.

Хотела бы она, чтобы это действительно было так.

– Я не хочу их терять. Никого из них. – В дрогнувшем голосе всё же прорезается боль. – Они… мои друзья. Оба.

– Я тоже. Но это случится, Таша. Хотим мы того или нет.

Таша глядит, как тёмная полоска леса на том берегу поглощает алое солнце.

– И когда?..

– Не знаю. Двоедушие не длится долго.

Костяшки девичьих пальцев белеют от напряжения.

– Джеми знал об этом, когда соглашался на ритуал?

– Нет.

– Ему никто не сказал?..

– А зачем? В этом случае их опекун терял одного из братьев, а так получал обоих, слитых воедино. И маг, и фехтовальщик. Хороший расклад.

– Герланд совсем их не любил, да?

Это выходит спросить только едва слышным шёпотом.

– Судя по тому, что я видел в их памяти… – Арон коротко качает головой.

Таша долго сидит неподвижно.

Разжав руку, кидает взгляд на камешек, лежащий у неё в ладони. Плоский, розоватый. С дыркой посредине.

– Загадай желание, – советует дэй.

Таша поднимает камень к глазам. Сквозь крохотное отверстие, проточенное ветром и водой, глядит на краешек солнца.

Одинокий «бульк» звучит одновременно с тем, как за лесом скрываются последние солнечные лучи.

– Загадала?

Не глядя на амадэя, Таша кивает.

– Пусть оно сбудется, – произносит Арон серьёзно.

Таша улыбается. Самым краешком губ, горькой донельзя полуулыбкой-полуусмешкой.

– Поживём – увидим…

* * *

– Проснись.

Таша открыла глаза; казалось, она задремала всего на секунду. Села на кушетке, – и лишь затем вспомнила, что, по идее, не смогла бы этого сделать. Но ремни исчезли таким же чудесным образом, как и появились.