Карнавал лжи

 – Страж захлопнул шкатулку и взмахнул рукой, осыпая подарок ледяными искрами, сорвавшимися с кончиков его пальцев; в их мерцании бант сам собой завязался на прежний манер. – Безопасно. Проносите.

– Достойное подношение, – одобрил кто-то за Ташиной спиной.

Она обернулась – и увидела высокого поджарого мужчину лет сорока. Смуглого, с аккуратной бородкой, раскрашенной сединой, обрамлявшей узкие губы.

Мужчина склонил темноволосую, коротко стриженную голову, удостоив Ташу своим предельным вниманием. Он весь был в чёрном; даже очки его, маленькие и круглые, имели дымчатые стёкла.

За этими очками она не видела его взгляда, но чувствовала тот на своём лице.

Почему он прячет глаза?..

– Джелиар Айронсул, – доброжелательно представился незнакомец. – Первый Советник Его Величества.

…на миг Таше почудилось, что время остановилось. Что стрелки больших напольных часов в дальнем конце холла, облитых светом хрустальной люстры, замерли, прилипнув к циферблату. Что в мире не осталось больше никого, кроме неё и мужчины напротив.

Мужчины, который слишком походил на то, каким Таша представляла истинный облик своего врага.

– Его Светлость Леогран Норман, Норман-энтаро и… Кармайкл-лэн, надо полагать? – продолжил Советник, едва заметным поворотом головы разрывая перекрестье их взглядов, позволяя Таше снова дышать.

– Морли-малэн, – спокойно возразил Орек, подхватывая ларец с кубком и передавая его в руки племяннику.

– В теории. – Советник располагающе улыбнулся.

 – Его Величество назначил меня вторым свидетелем на вашем допросе, Кармайкл-лэн. Следуйте за мной. Ваша Светлость, вам придётся подождать здесь. Не беспокойтесь, ваша невеста вернётся к вам в целости и сохранности. – Его улыбка стала насмешливой. – Я умею беречь драгоценности, подобные этой.

Таша едва почувствовала, как ладонь Леограна на миг крепче сжала её пальцы в знак поддержки.

Придерживая длинную юбку, не спуская глаз со спины Джелиара Айронсула, Таша устремилась к винтовой лестнице в дворцовые подземелья, притаившейся за неприметной дверью в дальнем конце холла.

Лестница оказалась тёмной, узкой и сырой; эхо на ней – настолько громогласным, что шаги четверых человек рождали иллюзию, будто по неотёсанным ступенькам спускается табун лошадей. Волшебные огоньки в светильниках на стенах едва теплились. Словом, архитектор постарался на славу: любому преступнику захотелось бы покаяться во всех грехах, только бы вернуться наверх.