Риджийский гамбит. Интегрировать свет

 – как вы пробрались в дом так, что я этого не заметил?

– Мы всё знаем, – произнёс Фаник торжественно и мрачно. – О том, кто нанял тех людей. Кто велел им держать меня в том подвале. Кто велел им убить меня и выставить жертвой дроу.

– Каких людей? Какой подвал? Кто хотел тебя убить? Солира ради, расскажите уже всё по порядку! – воскликнул Фрайндин отчаянно и немного сердито. – Как вас пленили? Как вы сбежали? И при чём тут люди? Только не говорите, что у тёмных есть сторонники среди них!

Принцы хмуро переглянулись.

– Мы не сбежали, дядя, – вздохнув, признал Фаник. Оглянувшись, махнул рукой. – Выходите.

Прежде чем из пустоты в дальнем конце комнаты проявились очертания четверых незваных гостей, в воздухе сверкнула золотая пыль.

– Приветствую, тэлья Фрайндин, – поклонился Лод, пока темноволосая девчонка в белых одеждах цепко глядела на происходящее из-за его плеча. – Прошу прощения, что вторглись без приглашения.

* * *

Я следила, как меняется лицо Фрайндина, когда он увидел нас.

И последним – Эсфориэля.

– Здравствуй, брат, – молвил тот, и, враз помрачнев, Фрайндин шагнул между нами и эльфийскими принцами, точно хотел заслонить их собой.

– Здравствуй, брат, – тихим эхом повторил Фрайн. – Так ты всё-таки сделал свой выбор. Перешёл на сторону зла.

– Не зла. Народа, который когда-то был нашими братьями.

– А я так надеялся, что даже после предательства ты сохранил себя.

Он очень походил на Эсфориэля – лишь синева глаз была темнее, без намёка на сиреневый отлив. А ещё он казался младше, почти ровесником Дэнимона. Из-за волос, остриженных до плеч? Или просто каждый эльф перестаёт стариться в разном возрасте? Понять бы, как устроено это их бессмертие…

Я наблюдала за его мимикой.

Я пыталась найти в его реакции намёк на фальшь – и не находила.

…что ж, если это лицедейство, браво. Первую проверку, которую в своё время провалил Артэйз, Фрайндин однозначно прошёл. Однако это ещё ничего не значит: если Фрайндин тот, о ком мы думаем, он очень умён – и его не раскусишь неожиданной встречей с жертвами или блефом в духе «мы всё знаем».