Скажи кукушка

– Отлично, тогда вместе с вещами перебирайтесь в штабной вагон, в купе к Залесову – будете служить вместе. Да, и вот еще что, – полковник немного мнется и мягко просит, – снимите ваши значки сержант – не стоит привлекать внимание снайперов.

– Есть! – отвечает сержант, и спрашивает, – разрешите идти?

– Идите.

Лихо, вскинув к козырьку руку, крутанувшись на месте, сержант, чеканя шаг выходит.

– Оформите сержанта Григорьева моим водителем, – распоряжается Михаил Матвеевич, возвратившись в купе.

Часть вторая.

Спустя два дня, в уже начинающих сгущаться сумерках, воинский эшелон лязгнув сцепками вагонов замер прямо в поле, порядком раскисшем от накрапывающего с утра дождя. Грязь, липнущая к подошвам, делает обувь свинцово тяжелой, техника буксует. В сопровождении кружащегося в небе вертолета прикрытия, колонна, натужно ревя моторами и испуская сизый дым, добирается до расположения дивизии.

Невообразимое множество палаток, обнесенных по периметру траншеями, ощетинилось пулеметами блок постов и стволами врытой в землю бронетехники.

Стрекочут моторы электрогенераторов, желтыми огнями светятся маленькие пластиковые окошки палаток. Между палатками, сушится развешенное белье, деловито снуют солдаты, в центре городка ревет моторами вертолетная площадка.

Подразделению Михаила Матвеевича выделяют площадку на скалистой возвышенности, и солдаты, с трудом вбивая клинья палаточных опор в каменистый грунт часто высекают искры. Зато будет сухо, – думает Михаил Матвеевич, осматривая окружающую местность.

Военный городок, раскинулся среди зеленой долины, обрамленной склонами гор, вершины которых из-за отблесков далекого заката кажутся размыто голубыми. Черная нить дороги прорезая зелень тянется к стоящему в нескольких километрах темному городу, небо над которым время от времени прорезают огненные следы трассеров. Бойцы заканчивают установку палаток глубокой ночью.

Михаил Матвеевич, откидывает брезентовый полог своей и входит. При свете помигивающей лампочки осматривает убогое убранство, и устало падает на жалобно скрипнувшую железную солдатскую кровать.

Закрыв глаза видит свой недостроенный загородный дом под Петербургом. От этого становится тошно. Отогнав видение, проваливается в черную дыру тревожного сна.

Духота, вспышки света, лязг гусениц, хочется убежать, но ноги словно ватные и не слушаются, кто-то настойчиво тянет за рукав повторяя:

– Михаил Матвеевич, Михаил Матвеевич.