Билет на Фа́туру

Вернулся к нам уже промокшим, сел рядом с Аней и потряс мокрой головой так, чтобы обрызгать её.

– Очень смешно, – возмутилась Аня, – моя собака тоже любит так делать.

– А это уже обидно.

– Сойдёт, – Аня положила руку ему на плечо.

Морось сменилась настоящим ливнем. Я смотрела вперёд: дождь создавал сияющую стену. Громыхал гром, молнии сверкали розово-жёлтым светом, капли с шумом разбивались о землю.

Я переместилась в другое место. Насквозь промокшая, я бежала к небольшому розовому домику через цветочную полянку.

На половине пути остановилась, подняв голову и раскинув руки, начала кружиться. Шёл сильный дождь, и мне нравилось, как тёплые капли приземляются на лицо. Я засмеялась.

– Эй, пчёлка, лети домой, простудишься!

Перестав кружиться, я посмотрела в сторону домика. На террасу вышла женщина в голубом платье в пол, длинные волосы карамельного цвета аккуратно заплетены в косу.

Я побежалая к дому и, вбежав на террасу, бросилась в объятья этой женщины.

– Мама! Я так люблю дождь.

– Ты же вся мокрая.

Мама отстранилась.

– Давай переоденемся и помоем руки? Я испекла печенье.

Перед глазами появилась стена из дождя. Воспоминание кончилось, но атмосфера осталась – детское искреннее счастье.

Дети умеют радоваться простым вещам, например дождю или свежеиспечённому печенью…

Что же случилось с моими родителями?

Я постаралась отвлечься от грустных мыслей, но тщетно, поэтому решила обратиться к остальным:

– Хочу кое о чём вас попросить, – начала я.

 – Можете рассказать о себе? Почему решились на полет? Вы, наверное, уже рассказывали это. Я просто… – я запнулась, – хочу отвлечься, память ко мне возвращается, и то, что я вспоминаю, мне не нравится.

Я закрыла глаза и покачала головой из стороны в сторону в надежде всё-таки прогнать угнетавшие меня мысли.

– Слушайте, а идея-то неплохая. Мы же ничего толком не знаем друг о друге, всё как-то поверхностно, – поддержала Аня, – и если уж быть до конца откровенными, не от хороший жизни мы здесь.

– Говори за себя, – возразил Миша, – я с детства мечтал об этом.

– Тогда ты и начинай, я внимательно тебя слушаю.

– Раз ты внимательно слушаешь, так уж и быть, расскажу.

Миша улыбнулся.

– Немного о моём старике. Он генерал, своего единственного сына, – он поднёс руку к губам, – меня, растил себе под стать. Я закончил кадетский корпус, в котором ещё и жил. Мне это не нравилось, но отец считал, что так мне привьют железную дисциплину.