Древо мира. Осколки настоящего

Философы давно пытаются разгадать, что есть наша бессмертная душа, и кем на самом деле мы является. Но, к сожалению, внешность обманчива, а душу еще никому увидеть не удалось.

Судя по лицу принца, она перегнула палку.

– Вот, значит, как, издеваемся, да? – он нагнулся к ее лицу и прошептал. – Я сам прикажу тебя казнить.

Эмми испугалась, но выбранная роль уже завладела ее существом, и игру уже было не остановить.

– Как я могу, ваше высочество, я дала ответ на ваш вопрос.

– Какой?

– Кто я.

– Это не ответ, это бред! – рявкнул он.

– Единственно правильный ответ в данной ситуации. К сожалению, я не знаю, кем являюсь, только то, что вам сказала. И имя, данное мне родителями.

Она посмотрела на разозленного принца и мысленно показала ему язык. Ей нравилось. Говорить правду, избегая правды, и ни разу при этом не солгав. Грег мог бы ей гордиться. Эмми не раз присутствовала при моментах, когда он мог завернуть речь так, что оставалось только гадать, прозвучал ли ответ на вопрос, который ему задавали.

– Так имя все-таки есть? – вдруг улыбнулся Гиацинт.

– Конечно, имя есть у каждого.

– И ты мне его скажешь?

Странно, он улыбался, и вроде бы даже перестал злиться. Он ждал, а Эмми лихорадочно соображала. Слишком уж резкая была перемена, и трудно было понять, к добру она или совсем наоборот.

– Не бойся, – он подмигнул ей. – Просто со мной так обычно не говорят. Привыкаешь, что тебе прощается все. Припугнул, и проблема решена.

– Эмми, – ошарашено ответила девушка, не понимая с чего вдруг такие откровения.

– Откуда ты взялась в замке, Эмми?

– Приехала с Филетой Гурд от Пограничной реки… Мы…

– От Пограничной реки? – воскликнул юноша. Он сразу же стал совершенно другим. Улыбка вновь пропала, во взгляде появилась жесткость. Теперь перед Эмми стоял настоящий принц.

– Там и не происходило ничего…

«Пока я не появилась».

Он смотрел на нее. И снова в его взгляде было что-то неясное, словно он подозревал ее.

Гиацинт посмотрел на портрет королевы и снова нахмурился.

– Знаешь, Эмми, не пытайся выдавать себя за нее. У короля крутой нрав, он не будет размышлять, если придется тебя казнить.