Семья волшебников. Том 2

Как тахшукан, только иного типа и более сложный.

– Пока это был комок волос – это был просто комок волос, пусть и оживший, – подытожил Майно. – Демоникал, что-то вроде демонического немтыря. Но ты стала его напитывать своей плотью, и алала, у нас прибавление.

Лахджа вздохнула. Майно вздохнул. Волосня вздохнула.

Немного еще подумав, Дегатти добавил:

– Но это тоже хорошая тема для изучения. Можно посвятить целый раздел монографии.

– То есть оставляем?

– Пока что. Только надо наложить запреты.

Лахджа понимающе кивнула и присела на корточки.

– Ты рождена от меня, ты мне повинуешься, – говорила она, вкладывая в слова демоническую силу. – Ты не будешь причинять вред мне, моей семье, моим питомцам…

– Соседей тоже включи, – велел Майно. – А лучше вообще никому.

– Ты не будешь причинять вред никому, пока я не сниму запрета, – переделала директивы Лахджа. – Ты не покинешь территорию усадьбы без моего разрешения.

Волосня мерно кивала. С более сложными разумами у Лахджи такое не получалось, но на маленьких детей, животных и подобных примитивных созданий силы хватало.

С этого дня Волосня стала по пятам ходить за Лахджой. От нее исходило благоговение перед госпожой… и одновременно глухая враждебность… хотя нет, неверное слово. Просто Волосня смотрела на Лахджу так, как голодающий смотрит на горячий шашлык.

– Это какой-то психологический террор, – сказала Лахджа уже через пару дней.

– Я предупреждал, – пожал плечами Майно.

Они были в спальне, а Волосня стояла в коридоре и покачивалась. В щели под дверью виднелась ее тень.

– Давай ее хотя бы на ночь запирать, – сдала позиции Лахджа. – Пока она не перестанет так делать.

Астрид, которая сначала радовалась, что Волосню освободили, постепенно стала ту побаиваться. Демонический гомункул и на нее таращился с какой-то нездоровой жадностью, хотя и не так, как на маму.

«Признаться, мы вплотную подошли к необходимости уничтожить это существо», – писал в монографии отец семейства. – «Несмотря на то, что ночью оно остается в комнате на чердаке, и мы наложили на него запрет нападения на кого-либо, я все сильнее опасаюсь этого создания. Оно слишком быстро растет, хотя давно уже не получает плоти породителя».