Спасение Эль

– Может, останешься, Тин? – Келли попыталась погладить его непокорно точащий белоснежный вихор.

Для этого ей пришлось встать на цыпочки, получилось неуклюже. Как быстро мальчишка вырос…

– Торк – не злой на самом деле, он не будет…

– Нет, тётя Келли, – Тинар сказал это тихо, но отрубил раз и навсегда.

Она неестественно, навыворот, держала руку, которой только что пыталась потрепать его по макушке, словно он ещё был маленьким мальчиком. У Тинара всё внутри сжималось каждый раз, когда он видел, как Келли, сама не замечая, баюкает покалеченное в имперских казематах запястье.

Тинар отвернулся, чтобы Келли не прочитала в его глазах неуместное сейчас сострадание. Солончаки, которые в детстве казались такими белоснежными и блестящими, теперь тускло мерцали серо-грязным светом. Может, из-за отблеска показавшейся в сумеречных тучах луны, а, может, сам Тинар стал другим и видел всё взрослым зрением. В какой момент мир потерял свою яркость и удивительное очарование? Грум знал, когда это случилось.

На небольшой холмик соляной глыбы вскарабкалась ящерка, и, перехватив взгляд Тинара, застыла крохотным изваянием в наивной надежде, что он примет её за что-нибудь неживое. Эта глупая ящерка могла быть тем самым Снупи из популярной грумовской песенки про безнадёжную любовь к Боти.

…И тут же хвост свой откусив,

Она вдали растаяла,

А Снупи, страстью истомим,

Сжимает хвост оставленный…

«Безнадёжно, как хвост Боти», – так говорили про любое дело, которое не имело будущего.

Тинар Моу сглотнул вставший в горле комок, получилось громко и заметно, и тогда он заговорил быстро, перебивая сам себя:

– Вы знаете, что… Не могу… Теперь до осени, ладно?

Келли посмотрела ему прямо в глаза:

– Обязательно приходи. И как только тебе станет плохо, немедленно возвращайся, и если что-то узнаешь…

Тинар согласился слишком торопливо:

– Конечно, конечно…

Он чувствовал вину, потому что не может сказать ничего нового об Эль.

Келли всегда прячет его в копях, когда подходит срок. Тинар научился предугадывать мгновение, после которого опасно оставаться на поверхности. Как правило, всё начиналось накануне цветения кити, когда ветер менял направление и приносил на Холмы густой медовый запах со стороны степи.

Тинар ненавидел этот пьянящий аромат.