Восхождение Эль

 – Я чувствовал, дело нечистое. Вы же объявили, что запасы минералиума в ваших рудниках исчерпаны?

– Это недавно открытое месторождение. Там мало. Поэтому – дорого, – объяснил Дондар. – А им сейчас нужно много. Больше даже, чем у нас есть.

Минералиум, редкий сорт мела, обладал свойствами, ускоряющими погружение в предсказательный транс имперских вайниров-шаманов.

– Война, – вдруг произнесла Келли. Это было то, о чём все думали, но не решались сказать вслух. – Будет война с Тумалой.

Повисла недолгая, но тяжёлая пауза, которую разорвал заботливый рык Хобана.

– Как там Ризи?

– Плачет, – вздохнула Келли. – Никак не успокоится.

– Значит так, – Хобан начал торопливо развивать свою мысль. Он совершенно не переносил, когда кто-то из его женщин плакал. – Я иду с Дондаром до меловых штолен, там спрячемся за товаром, который меловые привезут наймастам, а когда эти жулики придут его забирать, мы их схватим. И потребуем, чтобы нам в обмен на них выдали наших парней.

– Есть две проблемы, – в стройный план отца вмешался Дондар.

– Это ещё какие? – голос Хобана казался удивлённым.

– Во-первых, нам против военных не выстоять. Они нас скрутят на раз-два…

– Это да, – отец задумался, Эль представила, как он растерянно скребёт пятерней бороду. – Возможен и такой вариант. Но мы попробуем. А вторая?

Дондар поёрзал, потом нехотя произнёс:

– Ну, вы же знаете, чем всегда заканчиваются ваши встречи с отцом…

– О! У него ещё живы те два бочонка, которые мы оставили на следующий раз?

Видимо, Дондар кивнул, потому что голос Хобана стал заметно жизнерадостнее:

– Неужели, я не откажусь от доброй выпивки ради счастья дочери?

Что-то недоверчиво пробурчала Келли.

– Вы про первую проблему-то не забудьте…

Потом все собравшиеся заговорили разом, и Эль в этом шуме вообще перестала разбирать что-либо. Пока до сих пор молчавший Генси Бернс, начальник гильдии серных, не произнёс тихо, но внушительно:

– Эро – мой сын, но… Обстановка напряжена до предела.

После этих негромких слов на всех присутствующих в одно мгновение упало предчувствие настоящей трагедии. Грумья отвага, основанная на убеждении, что под землёй они все в безопасности от глаз, ушей и рук императора, столкнулась с угрозой, ещё не совсем понятной и осязаемой, но уже нависшей над ними. То, что приближалось, должно вот-вот случиться.