Прозрение Эль

А утром сразу уйдём.

Никто так и не вышел им навстречу. В уже сгустившихся сумерках Тинар и Улия, которая пыталась не отставать от отчаянно шагающего спутника, прошли по натоптанной дорожке. Вдоль неё валялся всякий хозяйский скарб: вёдра, лопаты, даже что-то вроде купальной лохани для младенцев. Тинар выделил глазами острые вилы с надёжно вытертым черенком, нагнулся, чтобы поднять, удобнее перехватил ближе к трезубцу:

– Кажется, тут вымерло всё, никого нет, но так надёжней…

– Кажется, в Таифе никто и понятия не имеет о постоялых дворах во время путешествий, – прошептала Улия тихо, но сердито, и грум это услышал.

– «Безлунная свинья» тебе – чем не постоялый двор? – заметил он ехидно.

– Да я же ничего, – уже громче стала оправдываться аликорн. – Просто устала… Мы всё время пешком, и ночуем – где придётся.

Их голоса звучали странно в этой одновременно глухой и напряжённой тишине.

В доме было темно. В сенях – как только сама собой захлопнулась за путниками дверь – это казалось естественным, но и в большой комнате, куда они осторожно заглянули, тоже царил кромешный мрак.

– Есть кто, хозяева?! – на всякий случай повторил Тинар, хотя по всем ощущениям и так было понятно: дом пуст.

– Здесь тепло, – выдохнула Улия. – Я так устала…

Чувства аликорна по тьме обострились. Улия не видела, но угадывала очертания предметов на пути. Слева – большой шкаф, наискосок от него в углу – печка. Из трубы дым не шёл, она помнила, что заметила это на улице, но в доме было натоплено.

– Окна почему-то занавешены очень плотной тканью…

– Не срывай, – пересохшими мгновенно губами быстро сказал Тинар. – Я слышал о таком. Всё будет хорошо, только не смотри ни на какую отражающую поверхность.

– Почему? – удивилась аликорн. – И да… Здесь всё блестящее занавешено.

– Зеркала источают яд, – ответил Тинар. – Я слышал что-то подобное от уличного проповедника. Очевидно, хозяев этого дома забрали отражения. Те, кто много лет наблюдал с иной стороны тени через отблески. Как только пророчество начало сбываться, они получили силу забирать тех, за кем следили много лет с неутолимой завистью.

– Как выворотники? – спросила Улия.

– Вроде того, – шаги грума прошелестели в полной темноте, затем что-то скрипнуло. – Иди на мой голос.