Прозрение Эль

– Пейте, ваше высочество, – синг залпом опрокинул в себя всю чашу. – У меня в палатке есть ещё.

– Ты…э-э-э, Вансинг, не боишься, что поутру рука не будет тверда? Я слышал, что кить – чрезвычайно крепкая, долго не отпускает.

– Зовите меня Ваном, – попросил синг.

– Хорошо, – кивнул резко подобревший Раф. – Так ты, Ван, не боишься завтра на охоте опозориться перед его величеством?

– От императорской кити похмелья не бывает, – обнадёжил синг.

А потом вдруг добавил задумчиво и совершенно непонятно:

– А даже если и так, то… Вдруг это не будет иметь никакого значения? Простая головная боль с похмелья? И… Для всех ли будет завтра?

– Что? – принц совсем его не понял.

– Я имею в виду, все ли завтра останутся прежними? А если кто-то станет другим, то останется ли похмелье прежним?

– Всё, что я думаю об этом вопросе, – глубокомысленно ответил Раф. – Это то, что тебе, Ван, кажется, уже хватит…

Но тот даже не услышал его.

– Завтра уже наступило, – произнёс всё тем странным тоном, словно был где-то в совсем другом месте.

 – И оно есть сегодня. То есть сегодня уже всё изменится. Если кто-то станет другим, то останется ли мир прежним? И вы, ваше высочество, останетесь ли прежним, если кто-то возле вас станет другим?

– Останусь, – успокоил его Раф. – Иди ты, Ван, себе спать.

Благодушие, нахлынувшее на него после нескольких глотков кити, разбилось о странные и нудные слова этого синга. Он сам пришёл к его костру, сам предложил разделить чашу, а теперь превращает такую чудесную ночь… Только зверь Ниберу знает во что!

– Да, – неожиданно легко согласился Вансинг.

 – Я пойду, пожалуй. Наверное, мы с вами, ваше высочество больше и не увидимся. А вы мне всегда напоминали кое-кого.

– И кого же? – мысль о том, что он на кого-то похож, совсем Рафу не понравилась.

– Очень близкого. Но давно. Очень давно.

– И где же он сейчас? Тот, кого я тебе напоминаю.

– Надеюсь, что ушёл на ту сторону тени.

Раф промолчал. Синг казался всё страннее и страннее.

– Просто я надеюсь, что мне не придётся его отправлять туда самому, – объяснил Ван.

 – Очень надеюсь. Я бы никогда не сделал… Не пошёл бы на… Но он такой же, как ты. Наивный щенок. Слишком чистый и несгибаемый. Не удержит, погубит. Наступает перелом. Интересно, я буду помнить этого малыша, после… всего? Оно изменится ещё больше, так ведь?

– Ты уже говорил это, – напомнил Раф. – Про то, что мир изменится.

– Я всегда хотел быть кем-то важным, – опять невпопад сказал Ван.