Все целовались с Мишей

Хотя бы выпить кофе; мама не разрешала ей пить кофе, но раз уж ее нет… Кира внимательно прислушивалась к звукам в доме; было тихо. Насколько она знала, Лиза в отъезде, а отец рано уходит на работу. Значит, придется приготовить что-то на завтрак. Например, пожарить яйцо и бекон. Если тут есть бекон.

Кира сбежала вниз по лестнице и замерла перед высокой аркой, которая вела в кухню. Ее смутило журчание масла и запах жареных лука и яиц. Никого дома быть не должно. Кто мог остаться или внезапно вернуться, чтобы пожелать ей доброго утра?

– Я слышал, что ты спустилась, – прозвучал она голос с кухни.

Мужской; не брата, потому что он в Москве, и не отца – слишком молодой.

Кира остолбенела. Спину обожгло холодом от страха. Кира тихо сглотнула и медленно сдвинула ногу, чтобы спрятаться за стеной.

– Заходи, не бойся, – поманил ее голос, и Кира несмело заглянула в кухню.

Над плитой возвышался незнакомый силуэт; здоровый, коротко стриженный парень. Кира никого похожего не знала; она смущенно поздоровалась:

– Здрасьте?

Парень обернулся к ней, и она вздрогнула от его резкого движения.

Он скользнул по ней изучающим взглядом, и на его лице отразилась кокетливая полуулыбка.

– Здрасьте, – ответил он. – Проходи, садись.

Парень снял сковороду с плиты, переступил с ноги на ногу, снял кофеварку, шагнул назад и отодвинул стул от стола. Для Киры. Он перевел на нее взгляд, а она так и стояла перед аркой, не решаясь шагнуть ближе.

– Чай, кофе? – спросил он. – Потанцуем?

Он подмигнул ей. Кира следила за каждым его движением, даже малейшим изменением мимики, за тем, как вздымается при дыхании его широкая грудь, как он делает шаг, по-кошачьи плавно переносит вес крупного тела, как двигаются его пальцы…

– Как тебя зовут? – спросил он; его лицо изменилось и перестало быть таким заигрывающим.

Кира прищурилась.

– Ты кто?

Он вздохнул; его плечи приопустились, и тело подалось вперед. Кира инстинктивно отступила на полшага.

– Меня зовут Миша, – сказал он. – Я друг твоего отца.

Кира еще сильнее прищурилась; теперь у нее сморщились лоб и нос.

Друг… кого, простите? Этот двадцатилетний парниша точно не тянул на друга ее отца. Если он пытался врать, у него плохо получалось.

– И друг твоего брата. Паша попросил за тобой присмотреть, сделать тебе кофе, завтрак…

Кира скривила брови. Он устало выдохнул.

– Ладно тебе, Кира, – сказал он, – брось. Чай или кофе?

Он снова отвернулся и открыл верхние шкафы. Достал две кружки и поставил на стол.