Когда снега накроют Лимпопо

Услышал шорох над головой, краем глаза уловил кружение чего-то, похожего на большую ольховую сережку, непроизвольно протянул ладонь и… Откуда мне было знать, что тот, кому в руки попала любая часть наряда летавицы, становится ее хозяином? Судьба моя, сделав крутой вираж, изменилась сразу и окончательно.

Как говорил один мой друг из столичной, прежней жизни: «Сначала мы жили счастливо, а потом долго».

– Сколько раз просил тебя заходить в дверь? – вместо приветствия проворчал я, борясь с желанием закрыть окно, сбросив ненавистно любимую летавицу с подоконника вниз.

 – Ты хочешь, чтобы все в округе узнали, что ко мне шастает нечто с крыльями и без моральных устоев?

Наш дом был старый, и публика в нем обитала приличная. Хотя бы в силу преклонного возраста, не располагающего к излишествам.

– Так никто не видит, темно, – беззаботно махнула рукой Тави.

Это был как раз тот редкий случай, когда я вознес благодарность управляющей компании, которая, несмотря на наши многочисленные жалобы, все никак не меняла перегоревшую лампочку в уличном фонаре.

Я бы и сам прикрутил, но фонарь стилизовали «под старину», и в его замороченный плафон без специальных инструментов не доберешься.

– А лестницы я ненавижу, ты же знаешь. И еще у вас тут в подъезде воняет.

– Чем это воняет? – оскорбился я.

– Ой, всем, – Тави сморщила носик. – Кошками, кислой капустой. Старостью. Всем, что я терпеть не могу.

– С каких пор у тебя прорезалось такое острое обоняние? Я вот ничего не чувствую… Давай, уже туда или сюда.

Мне нужно закрыть окно.

Тави легко крутанулась на подоконнике и в мгновение ока оказалась в комнате. Прошла по-хозяйски к креслу, забралась на него с ногами.

– У тебя есть натуральный сок?

– Только кофе и чай, – покачал я головой, плотно закрывая фрамугу. – Еще какао Чебика.

– Ладно, давай какао.

Кофе она терпеть не могла. Я протопал на кухню, секунду подумал: может, сварить Тави настоящий? Но тут же решил, что обойдется, сыпанул в кружку порошка, залил молоком и поставил в микроволновку.

Через две минуты торжественно внес горячую порцию быстрорастворимого суррогата.

Тави уже стояла перед полкой, забитой мультифорами с презентациями моих проектов, разглядывала портрет Чеба, который я сделал месяца три назад. На нем Чебик держался за руки с гамадрилом Ираклием, большим краснопопым самцом с шикарной седой гривой.