Проклятие чёрного единорога. Часть III

– Это не мой праздник, – коротко ответил маг.

– Если это не наш праздник, то зачем мы здесь? – проворчала девушка. – Я вовсе не осуждаю подобное поведение. Пусть любятся себе на здоровье! Но подсматривать… Неловко мне… Любовь – это же личное…

– Любовь, – повторил мужчина, улыбнувшись, – это витали. Акт обмена витали бывает разным… Возможно, ты знаешь его как танец двоих, к которому подталкивает желание их личного рода. Сейчас же мы видим нечто большее… часть единого танца природы. И этот танец совершается для поддержания силы всего края.

– Всего края, значит? – недоверчиво хмыкнула Дженна, наблюдая за нагой ведьмой, ведущей за руки своих партнёров. – Разве можно любить незнакомого человека или сразу двоих? Не знала, что роду нужна такая любовь…

– И вновь ты делишь единое на душу и тело, – проговорил Сайрон. – Любовь на всю жизнь или на одну ночь, с одним или с несколькими – это любовь. Даже Маргу нужна Куолума. Где нет витали любви – нет ни жизни, ни смерти… – его голос стал тише. – И там появляется пустота.

Пустота страшна даже в том случае, если ты сохраняешь верность партнёру всю свою жизнь… Когда пустота касается рода, он погибает.

– Пустота… – Дженна вздрогнула, пытаясь припомнить что-то важное, но красивые голоса эльфов отвлекли её. На миг девушке показалось, что один из поющих ей знаком…

– Ты хочешь посмотреть на Златоясень, – напомнил Сайрон. – Сиды и эльфы его называют Сэасим или древо Любви… Саму же страну Ферихаль населяют демоны, питающиеся энергией любви, и феи, использующие волшебство очарования.

Как женщина, ты вправе избегать отношений с мужчинами. Но как маг ты должна знать природу вещей и видеть их суть… – он поднял бровь. – Неловкость не должна стать твоей слабостью. Так что смотри внимательно, смотри и не отворачивайся, – приказал маг. – Это важный урок.

Гости Индрика кружились и пели: одни просто держались за руки, другие – обнимали друг друга. Но постепенно их голоса становились всё тише, а ласки – горячее. Осенний воздух сделался таким жарким и вязким, что стало трудно вздохнуть.

Чародейка вспомнила Серый лес, насильников – и зажмурилась, изо всех сил стараясь взять под контроль охватившие её эмоции. Но многоголосые мелодии новых песен врывались в её сознание, словно голодные языки пламени – в прохладную темноту леса. Рисунок витали жизни ускользал от девушки, а под веками алело лишь зарево пожара. И чем ярче оно становилось, тем ощутимее были прикосновения леденящего душу страха.