Проклятие чёрного единорога. Часть II

 – Однако я попрошу кое о чём и тебя, о путник…

– Это справедливо, – улыбнулся мужчина в чёрном, кивнув в знак согласия.

Путь наверх застилали густые туманы. Влажность была такой, что уже через двадцать шагов вся одежда промокла до нитки. Свет факелов беспомощно плясал на белых клубах пара, не в силах проникнуть вглубь. Достаточно было сделать лишь один неверный шаг, ступить на сыпун или на скользкий камень, чтобы сорваться вниз. Однако чернобородый кузнец хорошо знал дорогу. Впереди всё чётче вырисовывалась, выступая из дымки, отвесная стена, а посреди неё – тёмный провал пещеры.

Кузнец и мужчина в чёрном приблизились ко входу и застыли на пороге. Пещера напоминала огромную шахту, ведущую в жуткие и тёмные недра горы. Даже белые щупальца тумана с опаской отступали перед этой пропастью.

– Если позволишь, я останусь здесь на всю ночь, – тихо вымолвил путник. – Обещаю, что не сделаю ничего дурного священному источнику.

– Да как бы с тобой самим ничего худого не случилось, – усмехнулся мастер Двейг.

– Рад слышать, что ты это понимаешь, – устало кивнул путник. – Я осознаю всю важность священного места, а также и то, что не смогу заслужить твоего доверия в столь короткий срок. Просьба же твоя требует немалых сил, восполнить которые я могу лишь здесь.

– Горы не прощают слабости, а ложь – это слабость, – проговорил кузнец. – Так что мне будет достаточно одного твоего слова.

Он поклонился и ушёл, оставив незнакомца в одиночестве. Выждав, пока кузнец исчезнет за стеной туманов, мужчина в чёрном затушил факел. Даже в самой тёмной ночи ему было достаточно света, чтобы видеть, и пламя огня лишь слепило приспособившиеся к тьме глаза.

Некоторое время странник осторожно спускался по крутому скату гигантского коридора, пока не оказался в величественном зале. Пещеру наполняло сияние, невидимое обычному глазу при свете пламени или солнца. Высокие каменные своды переливались миллионами живых искр, словно ночное небо в ясную погоду.

Кое-где каменные глыбы соединялись в диковинные колонны или сложные фигуры, как будто древние герои и невиданные животные застыли в оковах вечного сна. Кто знает, возможно, так оно и было.