Проклятие чёрного единорога. Часть II

Только так и никак иначе получишь ты лучшую сталь в мире.

Алин-Ал-Кабир «Философия металлов», глава ХI «Руническая сталь»

Внизу проносились белоснежные хребты и пики. Мрачные каньоны и расщелины чередовались с зелёными, а затем и заснеженными долинами. Зияли кратерами дымящие и на века уснувшие вулканы. Казалось, череде гор не будет конца. Словно миллиарды лет назад на этой линии столкнулись два мира, и в жестокой схватке земная твердь была изломана и смята, превратившись в гигантскую острозубую стену из камня и льда.

На подобные мысли наводил не один лишь только рельеф каменной тверди – течения энергетических потоков складывались в причудливые узоры. Сплетаясь друг с другом, каналы витали путались и завязывались узлами.

Многие русла выходили на поверхность, образуя невиданные места силы. Большая их часть находилась в недоступных провалах и огнедышащих кратерах, но некоторые поднимались к самым вершинам. Одной из этих вершин был великолепный белоснежный пик, что вспарывал облака по правую сторону от его крыла.

Его собственные силы хоть и были велики, но всё же не безграничны, и требовали пополнения. Исчерпав до последней капли возможности крылатого обличья, он в изнеможении опустился на склоне ближайшей горы. Испещрённая расщелинами вершина казалась неприступной. Однако где-то там, в окутанной туманами высоте, бил небольшой источник силы и даже угадывался слабый отблеск присутствия живой души.

Если же хорошенько прислушаться, то можно было даже различить гулкое эхо мелодии, что рождало столкновение раскалённого металла, могучих рук и воли кузнеца. Песня молота и наковальни пронзительным звоном разлеталась вдоль гор.

По-видимому, некий умелец возвёл себе кузницу в далёком от людских поселений, но насыщенном магией месте. В том не было ничего удивительного, поскольку хороший мастер со временем всегда становится волшебником, жрецом своего дела и находит место силы для возведения храма.

Приняв человеческий облик, странник отыскал безопасное и удобное для привала место, защищённое со всех сторон от ветра и расположенное неподалёку от ручья. Он напился чистой воды, устроившись среди снегов и камней, завернулся в плащ и прикрыл глаза. Смутное предчувствие тревожило его с самой ночи, и теперь он снова обратил внутренний взор к той, что отозвалась на произнесённое им имя.