Проклятие чёрного единорога. Часть II

 – Мне не хочется оставлять тебя здесь одну… Может быть, тебе пойти вместе со мной?

– Мне нельзя, – ответила Аука. – Кто-то должен ухаживать за садом…

– Слушай, Ау… – сказала Дженна. – Я понятия не имею, как очутилась в твоём саду… Понимаешь, я шла к учителям, в горы Аркха, а потом… Потом я упала. Но снова падать я не собираюсь! И если ты объяснишь мне, как я сюда попала, я обещаю, что ещё вернусь, чтобы навестить тебя…

– …Ты обязательно вернёшься! – горячо перебила её Аука. – Ты вернёшься сюда. Я помню. Ибо ты уже возвращалась…

– Да, я возвращалась, – согласилась Дженна.

– Ты уже возвращалась, – настойчиво повторила девушка. – Ты возвращалась, и платье твоё было чёрным, в глазах и в волосах твоих искрилось серебро, а на поясе висели пустые ножны… Ты была не такой, как сейчас, – её голос стал еле слышным, в нём зазвенели слёзы. – Ты была другой, страшной… Всё было страшно! Очень-очень страшно…

– Что? – испуганно прошептала наёмница.

– …Вчера, – ответила девушка.

Она подняла на Дженну большие глаза, и наёмница ахнула. В этих прежде синих омутах она вдруг увидела уже знакомый ей радужный свет. Такие же глаза были у духов-лигнитлеи! Но наёмница никогда не видела их живьём, лишь в своих снах! Даже когда училась в горах Аркха, она общалась с лисами, но не с духами, и вот теперь…

– Слышишь? – тихо проговорила Аука, взглянув на небо.

2 Странник

Девочка играла в дубовой рощице. Что-то весело напевая, она танцевала под собственную песенку, прыгала с камня на камень вдоль ручья и кружилась среди молодых деревьев. Было довольно прохладно, но весёлая забава помогала девочке согреться. Грело это зрелище и сердце её отца, наблюдавшего за дочерью из окна башни.

Он мог долго любоваться своим дитя, но дела не ждали. Чёрное перо, лежащее на ладони жреца, заметно потеплело, сообщая о приближении обладателя.

– Да здравствуешь ты в вечности и бесконечности, сын Ясного Солнца, – тихо произнёс вошедший.

Служитель Единого обернулся, и радостная улыбка озарила его лицо. Этот бархатный тембр, мощный и в то же время гибкий голос мог принадлежать лишь одному существу. Странник, одетый во всё чёрное, был высок, смугл и черноволос. И будто самая тёмная ночь были его глаза: непроницаемые для света, словно вовсе лишённые зрачка.