Проклятие чёрного единорога

 – Представь себе, это сделала… как она там называет себя – Дженна? Погляди, наш Враг нашел вас, – холодно пояснила она, указав на амулет на груди мертвеца. – Твоя невнимательность едва не стоила нам всего эксперимента!

Та, кого она назвала Белой, виновато кивнула:

– Прошу прощения, Ваше Величество.

– Василиса, – строго поправила девочка.

– Я и подумать не могла, что Враг сумеет пробраться в этот мир… – пролепетала медсестра. – Но как ему удалось?

– Они шли той же дорогой, что и мы, – изнутри, – ответила девочка.

– Однако плакса Дженна все же неплохо подготовилась. – Белая присела рядом с телом и, с усилием перевернув его на спину, осмотрела рану. – Распорота брюшная аорта… Не зря она читала учебники по анатомии.

– Оставь свои измышления на потом, вот-вот полночь, – напомнила Джива-Василиса повелительным тоном взрослой женщины. – Довольно разговоров. Пока еще не оборвалась связующая нить между этим телом и душой Дженны, отведи меня… к ним!

– Следуйте за мной, Ваше… Василиса, – поклонилась Белова.

Минуя жилые и учебные этажи, они поднялись в отделение клиники и вошли в одну из палат интенсивной терапии. Здесь было темно и тихо: ни дежурных, ни медсестер. Пациенты не нуждались в уходе. Они спали. Спали необычным сном уже долгие и долгие годы.

Проследовав вдоль ширм, девочка и медсестра остановились у трех постелей в самом конце палаты.

Василиса приблизилась к черноволосой.

– Я слышу твое новое имя… Май, – прошептала она, с материнской нежностью прикоснувшись к морщинистой руке. – Вот и я, моя милая. Я проделала долгий путь, чтобы освободить всех вас от оков этой сферы…

– Но хватит ли на это сил человечьей душе, что рождена в умирающем мире? – тихо вставила Белова.

– Да, в этой сфере осталось мало жизненной силы, – проговорила Василиса, не оборачиваясь. – Но тем удивительнее сила мечты… Я верю, Дженна отыщет верный путь. А дочери последуют за ней и за отголоском моей магии.

Ее голос был сух, но щеки раскраснелись, а в глазах блеснули слезы.

– Ох уж эта крикса Дженна, она плачет при любом удобном случае, – заметила Белова. – Даже вы, моя королева, поддались ее настроениям.