Осколки сфер. Часть II

 – А вы слышали легенду о хранителе, который объединит всех людей, альвов и зверолюдей? Как думаете, кем он может быть? Богом, зверочеловеком или человеком?

– Никому это не ведомо, – лукаво улыбнулась Дженне сказительница. – Но я точно знаю, что это будет «она».

3 Дочь драконья

С самого детства меня завораживала не внешняя красота природы, но внутренние причины вещей и замысел Создателя, сокрытый в них. В сплетениях взаимосвязей, в орнаментах смыслов я видел подлинную прелесть мира – Истину, в которой стремятся вс души, наш Первоисточник.

В поисках истины я обращался вначале к старшим, затем — к книгам, а после — к богам. И было открыто мне многое, однако жажда моя становилась всё нестерпимее. И я шёл всё дальше.

Верховный жрец бога Мудрости Катхауэт, «Заметки»

Давние воспоминания пробудились в его сердце, обретая прежние живость и цвет. Голоса, звуки, видения. Забота, нежность, любовь. И тоска. Жажда и страсть, свойственные юному уму. И боль.

Просторная сумрачная библиотека казалась ему душным погребом.

Он стоял на коленях, и полы, выложенные малахитовыми плитами, стали горячими, потемнели от его боли. Мёртвая вода бурлила в теле молодого мага, причиняя неописуемые муки. Она будто прожигала вены, выворачивала суставы, рвала мышцы.

Стихия Смерти, которую юноша впустил в себя, сплеталась с его врождённым пламенем. Вода боролась с огнём, видоизменяя его и изменяясь сама. Вместе две могучие силы грозили вырваться наружу… И в этот момент он услышал детский голосок.

– Кат… что с тобой? – спросил маленький принц Расантер, так невовремя решивший проведать старшего брата.

– Не подходи! – прошипел Катхауэт, стиснув потемневшие пальцы в кулаки.

– Тебе нужна помощь… – настойчиво заявил мальчик.

– Убирайся! – прокричал маг. – Пошёл вон!

Принц убежал, не проронив более ни слова. Катан ощутил, как глубоко его слова ранили младшего брата.

В те времена их матушка, обессиленная ожиданием третьего ребёнка, почти не поднималась с кровати.

Тем более она не могла одарить любовью и заботой старших детей. Но если её первый сын давно не нуждался во внимании, то второй был ещё слишком мал. Расантер страшно тосковал по матери.

Возможно, именно тогда сложился жестокий нрав будущего правителя, который так страшил соседние государства и тяготил близких. Тогда же между братьями закрепился и сценарий их общей пьесы. Маленький принц стал бить свои игрушки, а его старший брат раз за разом аккуратно склеивал их.