Тень

* * *

Катя сидела в медпункте, изучая от нечего делать плакаты, посвященные чистке зубов. С них скалились хищные дамочки, вцепившиеся когтями в маленьких детишек. Картинка справа изображала рот с полным набором белоснежных, один к одному зубов. Катя моргнула от резкой боли.

Ей показалось, она вспомнила еще что-то. Не только желтые глаза. Черные, как обсидиан, клыки торчали из скалящейся пасти. Она встряхнула головой и сказала себе строго: «Воображение, Макарова. Фильмы ужасов».

Ветер раздувал шторы. Из закрытого ноутбука плыл голос Смита.

Того, который Брэнт и который может петь и низко, в отличие от писклявого Сэма. Про писклявого объяснил Николай Владимирович, когда Катя приходила к нему в прошлый раз. Кажется, вчера или позавчера.

Она вообще любила сидеть в медпункте.

Дверь открылась. Вошел доктор, улыбнулся, поправив подвернутые рукава халата.

– Макарова, – пробормотал он, – ну надо же, как неожиданно.

Ему было под тридцать, и улыбка делала его похожим на шарпея. Николай Владимирович собирал длинные волосы в узел, наматывал полосатый шарф, если было холодно, и подворачивал зелено-голубой халат, чтобы все видели цветную татуировку змеи на правом запястье.

В медпункте всегда играла хорошая музыка: Беллами, Гонтье, Кобейн, – еще одна причина, по которой Катя часто здесь появлялась.

– На этот раз я по делу, – Катя показала на пластыри и тут же пожалела: надо было сорвать их раньше, глупые детские блестяшки! – Велосипед, – пояснила она многозначительно, – упала по дороге в школу.

Катя сорвала пластыри и протянула руки. Николай Владимирович подошел, осмотрел ее лицо, покрутил локти, даже взглянул на колени.

– Этим «ссадинам» как минимум четыре дня, – заявил он хмуро. – Если хотела слинять с уроков, пошла бы проверенным путем, съела бы пару карандашей.

Катя с удивлением уставилась на руки – на месте царапин остались тонкие белые полосы. И это было как минимум странно.

– Я не вру, – пробормотала она, хмурясь.

Николай Владимирович прошел к столу.

Водрузил перед собой пачку бумаг и принялся изучать, не обращая на нее никакого внимания.

– Я не вру, – повторила Катя, на этот раз зло. – Гоша может подтвердить. Я упала сегодня. Видите, – она указала на одежду, – грязь.

Доктор быстро взглянул и вернулся к работе.

– Напомни-ка, – бросил он между делом, – Гоша – это случайно не лучший друг, с которым вы частенько прогуливаете вместе? Он, конечно же, незаинтересованная сторона.

Катя поджала губы.