Осколки сфер. Часть I

Он слышал беззвучные рыдания его матери. Он видел слёзы в её полных неописуемой муки глазах… Не он ли своим решением толкнул эту женщину, которая когда-то была для него всем, в круговерть страданий? Что если бы этот ребёнок был не племянником, но его сыном?..

Он считал себя величайшим целителем, магом, мудрецом, почти богом! Но мальчик рассыпался у него на руках, а он ничего не мог сделать. Блиставшие подобно звёздам на синих небесах очи племянника помутнели. Сухая кожа превращалась в песок.

В последний миг целителю почудилось, что он нащупал ответ в пении мёртвой воды.

Он нашёл нить, ведущую к разрешению от болезни. И тем мучительнее было вновь и вновь переживать свою беспомощность… миг, когда была пройдена точка невозврата и стало слишком поздно.

Благословенные земли задрожали. Небеса и твердь слились воедино. Жизнь и смерть поменялись местами. Руинами обратились прекрасные города, зачахли сады и поля. Иссохла река, нёсшая свои воды с самого зарождения мира.

Месть властелина страны обрушилась на их головы.

И пламенем вспыхнул сад. Тишина, полумрак и прохлада Дворца сменились огненным хаосом.

Он не сумел помочь наследнику, не сумел сохранить свою страну… свой мир. Но он не мог смотреть, как пылают драгоценнейшие рукописи, трактаты по магии, архитектуре, медицине, географии, биологии, физике, геометрии, астрономии, учения об искусствах и ремёслах…

Последние свои силы он направил на борьбу с неудержимым, на грани безумия гневом родного брата. Он потерял семью, но встал на защиту библиотеки.

Не думая о цене своей жизни, он принял на себя испепеляющее пламя.

Мужчина проснулся от собственного стона. Глаза распахнулись сами собой, как будто больше не могли выносить сновидения. Он резко сел на кровати, прислонив ладони к векам. Шрамы от ожогов на груди и на руках снова пламенели.

Отринув мимолётную слабость, мужчина встал и, переступая босыми ногами через стопки книг и разбросанные по полу свитки, подошёл к окну. На низком широком подоконнике, заменяющем ему стол, стояли графин с водой и бокал.

Поодаль от них лежала веточка вереска, за ней – игральная доска, выполненная из синего фаянса, и наборы фигурок.

Не обременяя себя правилами приличия, мужчина поднял графин и мгновенно осушил его почти до дна. Оставшуюся воду он расплескал на своё лицо, плечи и грудь. Отерев капли с потемневших от магии рук, он потряс головой и вздохнул.

Вода, хранящая прохладу ночи, омыла с его тела память об укусах пламени.