Песочные часы с кукушкой

Я пока не придумал ему название – разрываюсь между «Чаеразливалкой» и «Часо-чайником». Хотя, можно дать ему имя, не имеющее отношения к его функциям, просто красивое и звучное. Например, «Сцилла». Вы заметили, что многие называют свои компании, либо же изобретения именами, взятыми из книг, нисколько при этом не интересуясь смыслом или же происхождением оных? Я, например, недавно видел магазин модной одежды на Виндзор-стрит, он назывался «Фобос». И его владелец, судя по всему, поленился открыть словарь и прочитать, что в переводе с греческого это значит «Ужас», и подобное имя носил один из сыновей Марса, или же Ареса, бога войны.

А мы… – тут Шварц заговорщически подмигнул Джилл, – назовем так наш аппарат сознательно. Это будет наш маленький акт сарказма.

– Но что он делает? – тихо спросила девушка, обходя изобретение.

– Разливает чай. В пять часов пополудни, как и полагается. Видите – там есть часы? Даже два часовых механизма, при желании можно выставить другие на утро.

Ставите стрелку будильника на пять… заводите часы. И – time’o’clock, чайник разогревается, а затем наливает чай, остается только подставить чашку.

– Это… прелестная вещица, но, право, я не могу…

– Очень даже можете, мисс Кромби. Отказа я не приму. Передавайте привет дядюшке, со всем уважением.

Шварц достал из кармана колокольчик, позвонил. Менее чем через минуту (в которую мысли Джилл были заняты сочинением подходящего повода отказаться от подарка) в лабораторию зашел молодой человек приятной наружности, в хорошо сшитом костюме.

Волосы его и руки были в муке.

– Проводи мисс Кромби домой, Адам, – попросил ученый. – И возьми с собой ее подарок, вот он. Заверни хорошенько, чтобы не разбить, и инструкцию положи внутрь упаковки.

Дальнейшее – возвращение в прихожую, сборы, прощание с ученым, – Джилл помнила смутно. В память врезалось почему-то, как она стояла у зеркала и пыталась в полутьме приколоть булавками шляпку, а та все сползала, да то, как шелестела обертка из бумаги, в которую был завернут подарок.

Мистер Адам терпеливо ждал, пока Джилл накинет пелерину, затем вежливо открыл перед ней дверь.

На улице оказалось неожиданно свежо, и журналистка глубоко вздохнула, испытав облегчение – хотя, находясь в доме, и не подумала бы, что там душно. Она зашагала по тротуару, слегка влажному и чисто выметенному – лишь несколько желтых листьев прилипло к бордюру.