Дважды в одну реку

И только в самый разгар нашего веселья он подошел ко мне и, чуть наклонившись, спросил:

– Как дела, Джульетта? Не скучаешь?

– Нет, все нормально. Почему ты опоздал? – спросила я, хотя уже предполагала, что вразумительного ответа я не дождусь.

– Дела! – предсказуемо ответил Эдик. – Давай выпьем, не возражаешь?

Он налил нам вина. Затем как-то странно на меня посмотрел и поднес свой бокал к моему. Мы выпили, и Эдик так и остался сидеть возле меня. Потом весь вечер мы пили вино, он все время произносил какие-то тосты, шутил и скромно целовал меня в щеку.

– А знаете что? – вдруг воскликнула моя подруга Верочка, – поехали ко мне! У меня предки на даче. Квартира свободная. Можем гулять хоть до утра!

– Ура!!! – прокричали все, и наши посиделки плавно перетекли в гулянку на квартире Верочки. Правда, народу поубавилось. Но мы, закупив вина и закусок, весело продолжили отмечать праздник. Но уже в час ночи все стали расходиться.

– Нам тоже пора, – взглянув на Эдика, проговорила я.

Обычно он сам решал, когда нам уходить. Но сейчас он молчал. И нервничал, покусывая губы. Я, как всегда, ничего не спрашивала. Только вопросительно посмотрела на него.

– Оставайтесь у меня, – предложила Верочка, – в моей комнате, а я у родителей лягу. Куда вы ночью поедете? Деваться-то вам все равно некуда.

Она загадочно улыбнулась и направилась стелить нам постель.

Воцарилась тишина, я же боялась поднять на Эдика глаза. Мы встречались уже восемь месяцев, и, кроме поцелуев и объятий, между нами ничего не было. Я, правда, хотела большего, но в наших отношениях все всегда решал только Эдик. А хотел он нашей близости или нет, я не знала. Я все же подняла на него глаза.

Он явно был смущен, но все же обнял меня и поцеловал в губы:

– Все будет хорошо, Джульетта! – прошептал он и снова поцеловал меня.

– Все готово! Можете ложиться спать! – сообщила Верочка, просунув голову в дверь кухни, – хотя поспать, я подозреваю, вам не удастся сегодня, – усмехнулась она и исчезла в недрах квартиры.

Это были такие счастливые минуты для меня. Я почти ничего не ощущала, кроме его рук и губ. Об был нежен, он обнимал меня, целовал, но ничего не говорил, только его дыхание говорило мне о его желании. Я же летала в облаках, даже не от физической близости, а от какого-то ощущения нашего родства.