Песнь для Близнецов

Похоже, ему многому придется научиться… Одно дело – изображать короля в походе, почти наравне с обычными воинами, и совсем другое – в замке.

Дориан подтвердил его предположения и объяснил назначение шнура. Гринер искренне восхитился задумкой – в замке, где он прислуживал, таких шнуров не было. Хозяева просто орали, как резаные. Но чаще слугам просто приходилось спать под дверью у хозяина (в случае Гринера – хозяйки), и уметь просыпаться в любое время суток, быстро и сразу.

«Ты не говорил, что прислуживал в замке»

В мысленном голосе Дориана не было презрения, только любопытство.

«А у кого?»

«Шевалье Дорн», – ответил Гринер и, воспользовавшись случаем, продемонстрировал Дориану, что хорошо помнит его объяснения насчет аристократов и их статуса: – «Мелкое дворянство, титул наследный по мужской линии по выбору; имеет земли, но не имеет права держать отряд более чем необходимо для защиты замка или поместья… И он был той еще задницей, и супруга ему под стать».

В дверь постучали, Гринер нетерпеливо велел войти – кожа чесалась неимоверно. В доспехе было жарковато, тем более что под кирасой была еще стеганая куртка, а под той – рубаха.

В комнату вошел незнакомый Гринеру слуга, но, поскольку Дориан не выказал удивления, юноша решил вести себя, как обычно. Он только с интересом глянул на лицо паренька – уж слишком оно напомнило ему его собственное… то есть то, которое он видел в отражении в то беспечное время, когда сам был слугой.

– Помоги снять доспех… – приказал король.

«Как его зовут?» – спросил Гринер у Дориана. Он уже достаточно долго общался с ним, и знал – у того потрясающая воображение память на имена и лица.

«Жиль. Ему лет пятнадцать, кажется».

Паренек ловко справился с застежками наголенников, кирасы и наплечников, помог стащить кольчугу. Гринер, привыкший к доспехам, с облегчением потянулся.

– Отнеси в оружейную и передай, чтобы подготовили парадную, легкую кольчугу, – сказал король.

С подсказками Дориана Гринеру все легче удавалось справляться. Когда слуга ушел, нагруженный доспехами, Гринер буквально кинулся к двери в спальню, не по-королевски хватаясь за косяк на резком повороте.

На обстановку в спальне он не особо обратил внимание – торопился, но, ворвавшись в комнату для омовений…

«Дверь налево… налево, говорю…»

… он застыл.