Харбин. Книга 3. Освобождение

Кстати, мой отец, – он сделал акцент на слове «отец», – работает с генералом Асакусой, но, я думаю, вам об этом известно.

Степан спросил:

– Вы имеете в виду, знаем ли мы, что ваш отец работает в японской разведке? – и ответил: – Конечно знаем!

Разговор получался жесткий. Степан не мог понять, чем его раздражает этот молодой человек: говорит нормально, вежливо, с пониманием, но что-то в нём было такое… не наше, только – что?

«Барчук? Не барчук!» – слушая Енисея, думал Степан, но он не застал «барчуков», те сбежали из России, когда он был ещё совсем маленьким; держится нормально, не важничает…

«О! – осенило Степана.

 – Породистый!» Он слушал его, слушал себя и набрёл на это слово – именно «породистый», но не в том смысле, «порода», «графья», как его учили в школе, мол, не подступишься, а именно… Тут Степан понял, что запутался.

– Одно время я был дружен с Константином Родзаевским. Он старше меня, бежал из СССР, был для нас героем, говорил зажигательно… – Енисей остановился и полез в карман за сигаретами, рука Степана невольно потянулась за зажигалкой.

«Стоп! – остановил он себя. – Я ему ещё буду подавать прикуривать!» И просто положил её на стол.

Енисей взял зажигалку, прикурил и поблагодарил:

– Курите?

– Нет, давно бросил!

– Хорошо, тогда я продолжу! В нём доминантой, я имею в виду Родзаевского, всегда была озлобленность, это было похоже на человеконенавистничество, что-то такое звериное. И ложь. В чем это заключалось, мы сначала не понимали, и я не понимал.

Хороший оратор, мы – заслушивались… Первой тревогу забила мама, потом Кузьма Ильич. Вы знаете, кто такой Кузьма Ильич?

– Конечно! – сказал Степан.

– Старик как-то увидел, как наши фашисты в чёрной форме колонной шли по улице и скандировали свои лозунги, и сразу сказал, что эти никого не пожалеют и что к ним если и можно попасть, то только «под нож».

Степана кольнули слова «наши фашисты», но он сдержался и продолжал слушать.

– Потом высказался отец, он тогда ещё не служил в БРЭМ, их за несколько лет до этого познакомил Асакуса, тогда он был ещё полковником…

Енисей говорил почти не останавливаясь.

– Отец просто сказал, что от него надо держаться подальше. Кстати, сам Родзаевский всегда испытывал уважение к моему отцу. Он всегда его воспринимал как начальника разведки Верховного – Александра Васильевича Колчака…

«Хм! – слушал и думал Степан. – Александра Васильевича Колчака. Не просто Колчака, а Александра Васильевича Колчака.