Семья волшебников. Том 1

Но есть и недостатки, которые характерны только для демонов. У них очень могучая воля, и в связи с высшим демоном иногда возникает непонимание, кто тут главный. То ли ты поделился с ним кусочком души, чтобы он сохранял с тобой постоянную связь, то ли это он милостиво допустил тебя к некоторой власти над собой.

Все-таки очень, очень здорово, что они с Лахджой не только маг и фамиллиар, но еще и семейная пара. Дегатти представил себя в таких вот фамиллиарных отношениях с каким-нибудь другим демоном, не настолько родным, и аж содрогнулся.

Поэтому он написал, что в такую связь имеет смысл вступать только с кем-то очень близким и хорошо понимающим, что он будет вынужден провести с тобой значительный кусок своей жизни. Если не всю, поскольку волшебники бывают и бессмертными… но на этом мы подробнее остановимся в главе «Разделение бессмертной оболочки».

Не будучи связан с тобой эмоционально, подобный фамиллиар вполне может взбунтоваться и попытаться тебя убить. В отличие от обычного фамиллиара, он твою смерть переживет легко и абсолютно ничего не потеряет.

Ну как это абсолютно ничего? А кто мне ножки будет перед сном мять?

Не подглядывай!

Как думаешь, мне посадить перед входом глицинии или рододендроны?

Не знаю… решай сама.

С другой стороны, обычная рябина радует глаз почти весь год… она всегда выглядит празднично и привлекает птиц! Как ты думаешь?

Я пытаюсь работать.

Работай-работай, я не отвлекаю.

Майно Дегатти уставился на лист, понимая, что безвозвратно потерял мысль.

Он все-таки не пособие по семейной жизни пишет.

Перо слишком долго висело в воздухе. Черная капля плюхнулась на бумагу, и ровные строчки скрылись под уродливой кляксой. Дегатти помянул Паргорон и дунул, одалживая способности енота. Бережно чаруя, он удалил только верхний слой чернил, убрал кляксу, оставив текст.

Давно он так много и долго не писал. Пожалуй, со времен магистерской диссертации. Преподавая, Майно Дегатти предпочитал экспромт и практические занятия, охотно делился со студентами личным опытом, а с некоторыми поддерживал связь даже после их выпуска. Ему всегда казалось, что кабинетная работа не для него… но это неожиданно оказалось интересным. И почерк у него все такой же безупречный.

Запястье, правда, с отвычки побаливает.