Враг моего брата

А злые языки, явно могли сказать, что девочка подвыпила лишнего и с лихвой раздвинула ножки. Частенько сплетничали за спинами других.

– Он сдохнет. Завтра же.

– Ром, нет, тебя посадят. Пожалуйста.

– Ты за кого переживаешь? Признайся, насильно взял или нет? – чуть на неё надавил, девушка с горем пополам могла отдышаться. Всю затюкали.

– Да… Сказал, что вертихвостка… И если сплю с тобой, то должна и с ним… Какой ужас. А если мама узнает? – поджала колени, насколько же истерзанной являлась, ей словно отравили душу.

– Клянусь. Я его гнить на земле на всю оставшуюся жизнь заставлю. Друг нашёлся! – яростно выдал. А всего чуть ли колотило. Девушку, которую я люблю грязно обесчестили.

И спустя некоторое время врачи подтвердили, что она была невинной. А хотя какая разница, даже если и были парни до меня, теперь любая наглая скотина смеет насиловать? Где рамки и справедливость? Уважение к женскому полу? Обида завладела разумом, начал элементарно заводиться без повода.

– Мы справимся. Я никому не скажу. Скрою. Ром, обещай, что не станешь его убивать. Ром!

– Хорошо, но почки отобью, – уже планировал грандиозное нападение. Неудобно было перед его матерью. Но сволочь не уйдет от ответственности. Сухим из воды не выйдет… Однажды прокрался к нему в больницу, там он и не ждал лицезреть мою физиономию.

– Что зассал, козёл?

– Стрелять приперся? Вперед, лучший друг! – скорчил тот хамскую рожу.

– Убери эту формулировку из лексикона.

– Как же драматично сказано. Хочешь услышать правду? Да, я взял её против воли. Девочкой она была, но вот только предпочла другого. А я ее тоже люблю… Но каждая сучка в городе сохнет только по Соловьеву. Он же спортсмен, лакомый кусочек, – снял бинт с головы, осталось размазать по стенке, но тут зашла тётя Ната. В руках авоськи, выхаживала сына. Совестно стало в ее присутствии.

– Ой, Рома. Видел как его поколотили? Найти бы отморозков и отдать под суд…

– А вам сын не рассказывал, кто его так избил? – добавил с иронией, а он нахмурился. Совесть заела. После скрипнула дверь, и объявился малая с двумя идиотскими бантиками. С сожалением смотрю на эту семейку…

– Нет. А ты знаешь? – любопытствовала женщина, терзая расспросами.

– Счастливо оставаться! – покинул их, пожалев прежде всего родственников.