Вам конец, Ева Григорьевна!

Чем она отличается от других? Все, кто был до неё, они все другие, не похожие, будто из другого мира. Какую страшную тайну хранит эта душа. Я беру её на руки, и чувствую приятное тепло. Я не хочу, чтобы она была опозорена, в душе возникает новое чувство. Мне хочется её оберегать, стать защитником. Кладу её на кровать и прикрываю одеялом, она похожа на белую пушистую кошечку. Сажусь в кресло и любуюсь, не помню, как долго на неё смотрел, но знаю, что заснул в кресле. Утром примерно в восемь часов утра, я услышал адские крики.

– Твою мать! Катя! – спрыгивает она кровати, и хватается за голову.

– Ничего себе, Ева Григорьевна, разве так можно выражаться педагогу? – смеюсь ей в лицо, а сам вспоминаю вчерашнюю ночь, она была слишком особенной для меня.

– Алло. Инна Александровна, извините, что не забрала вчера у вас Катю! Как моя девочка? Да, знаю, что не нужно волноваться. Спасибо, – выключает телефон и подходит ко мне, я никогда не видел её такой злой.

– Сукин сын, что ты подсыпал мне в коктейль? – когда она злиться, её глаза становятся чертовски сексуальными.

Мне становится смешно, я бы любовался ей как самым запретным шедевром. Поднимаюсь, и надвигаюсь на неё, как самый плохой мальчик:

– Не важно, что было в напитке. Главное, что мы вытворяли в этой комнате. Как же вы стонали Ева Григорьевна. Скажите, а вы вообще сексом занимаетесь? – хочу я прижать ей к стене, и снова почувствовать те ароматные губы.

– Нет, я не могла этого сделать.

Я тебе не верю Фролов, – она, как загнанная мышка попалась на мой крючок, впрочем именно это я и задумал. Взять малышку под своё крылышко.

– Зато я помню. Фролов, давай ещё. Войди в меня глубже. Вы чуть не задохнулись от стонов, Ева Григорьевна, – мои губы касаются её щеки, и она теряет все остатки терпения, и просто даёт мне пощёчину:

– Это всё было специально подстроено. Ну что уже сделал запись? Давай рушь мою жизнь до конца, – мне кажется, что она сейчас заплачет, никогда ещё не волновался за другого человека.

Это прежде всего ранит меня. Мои пальцы касаются её кожи, и понимаю что я пропадаю в её глазах. Что со мной творится? Чёртова зеленоглазая ведьма.

– Я не сделал запись, потому что не хочу, чтобы наши игры так быстро закончились. Ева ты особенная, и я хочу пробовать тебя каждый день, словно ты самое вкусное дорогое вино, – мой язык касается её губ, и она закрывает глаза.

– Фролов, отойди от меня.