Асфодель, цветок забвения

– И надолго хватит облаков? – с тревогой спросил Мика

Элли медленно повернулась к нему, медовые глаза потемнели. Она придвинулась поближе и шепнула:

– Я знаю, тебе снилось то же самое!

– Нет! – дернулся Мика. – Мне вообще другое снилось!

– Ну да, конечно, – усмехнулась она, – вообще другое про то же самое.

Мика молча доел бутерброд и ушел, хлопнув дверью.

Элли пожала плечами. Подумаешь, разозлился. Главное, у него как-то получилось увидеть ее Город на облаках.

На лестничной площадке послышались шаги и грохот.

Элли подбежала к двери и прильнула к глазку: дверь напротив была распахнута настежь, суетились какие-то люди, заносили мебель.

И тут Элли увидела его. Он был старше их с Микой. Высокий, темноволосый и очень красивый.

Элли опустила глаза, потому что ей вдруг показалось, что он смотрит сквозь дверь и понимает, что она его разглядывает. Элли ушла на кухню и ждала, пока грохот за дверью не закончится. Подошла к глазку: на площадке никого не было, дверь напротив – закрыта.

Элли вздохнула, надела босоножки и пошла на улицу. Во дворе было безлюдно, она заглянула за угол дома и увидела там брата. Он пинал мяч о стену, отрабатывая удары.

– Может, в десяточку? – неуверенно предложила Элли.

– Отстань, – огрызнулся Мика, – с подружками в свою десяточку играй кукольным мячиком.

И заорал вдруг зло, с ненавистью:

– Иди отсюда! Как ты меня достала!

Элли побледнела, постояла в нерешительности, но Мика вдруг резко и сильно бросил в нее мяч так, что она едва успела увернуться.

– Сдурел?! – выдохнула Элли.

– Иди отсюда! Оставь меня в покое! – крикнул Мика.

Она ушла во двор. Качаясь на качелях, она думала о том, что у брата бывают приступы агрессии. Еще в садике он мог на ровном практически месте на какое-то замечание воспитателя начать кидать стулья. При этом он молчал, глядя исподлобья и сжимая кулаки, словно намереваясь ударить любого, кто к нему приблизится. Успокоить его в эти моменты было нереально. Дома мама и папа долго выясняли причины, объясняли.

Мика обещал: это больше не повторится, и он вообще сам не знает, зачем так сделал, не помнил, что конкретно происходило в тот момент.

До вечера они не виделись. В тишине поужинали под вопросительными перекрестными взглядами родителей: мол, в чем дело опять?

Молча забрались в свои кровати.

– Прости меня, Мика, – в полной тишине сказала Элли, наконец, – я, может, не вернусь сегодня, поэтому давай простим за все друг друга.