Привет, я Ничтожество

Она слегка ударилась, а потом попыталась выбежать из туалета, но тут я скомандовал:

– Держите её! Мои друзья вмиг перегородили ей путь к освобождению, а я грациозной походкой приближался к ней сзади. Он испугалась внезапного моего прикосновения, и отошла назад обратно к стенке.

– Дашенька! Попала в капкан! Как же ей выбраться? – издевался я над ней, это приносило мне безумное удовольствие. Она сделала снова шаг назад, но уперлась окончательно в стену, деваться было некуда.

– Прошу тебя перестань! – умоляла она своим писклявым голосом.

– Что перестать? Делать вот так? – подошёл я к ней и вмиг снял с неё пиджак, она осталась в прозрачной блузке, через которую был виден белый кружевной бюстгальтер.

– Какая невинная! – ухмыльнулся Саша, он был также, как и я рад происходящему.

– Знаешь, у неё такая маленькая грудь! Хочешь, покажу! – мои слова сильно испугали Дашу, и она снова попыталась вырваться, но тут её задержал Миша.

– Нет! Не надо! – закричала она.

– Какая недотрога! Слушай, она меня так возбуждает своими криками! – признался Саша, не спуская взгляда с юного тела моей сестренки.

– А ну-ка Дашенька покажи грудь своему брату! Или ты хочешь, чтобы я покалечил твою нежную шейку? – прошептал я в её губы, которые дрожали, будто от страшного мороза. Я не мог оторвать от неё свой взгляд, мне было мало её унижений. Но тут мою идиллию прервали!

– Питерский! Что у вас тут происходит? – голос директора возник в коридоре.

– Понимаете! Даша, она случайно испачкала свой пиджак, а мы ей помогали его застирать! Директор лишь фыркнул от глупого объяснения:

– А почему не в женском туалете?

– Мы так торопились, что даже не обратили на это внимание! Впредь буду внимательно за этим следить! – друзья сдерживали себя, как могли, чтобы не рассмеяться от моего наглого вранья.

От лица Даши Саврасовой.

Слёзы потекли градом, мне не хватало сил, чтобы их остановить. Я не знаю, на сколько бы далеко зашёл мой брат, если бы директор не появился. Поправив свои волосы, я посмотрела в зеркало. Опухшие от слёз щеки не давали мне покоя, и пудры с собой у меня нет.