Любимая Альфы

Но меня будто нашкодившего котёнка вывели из бассейна и толкнули на красный кожаный диван.

– Спасите!

– Чего орёшь?!Это мой клуб. Кто придёт на помощь? Поплатишься за гонор! Смелость ускользнула, Афина? Запомни, опасно злить негодяев. Признайся, что хочешь меня! – держал руки, смотря с вызовом в глазах.

– Принуждайте, но моей симпатии не дождётесь! – резво сражалась, и тогда его властные руки, раздвинули бедра. Больше яростных движений, уже сложно пошевелиться.

– Охладись, дикарка. Сейчас потечёшь, – начал небрежно целовать живот, и внезапно возникло желание.

– Отпустите! Нет! Боже!

– Проси, чтобы лизал тебе! Говори, припадочная! – проявлял столько власти, и специально дразнил клитор языком, не доводя дело до конца. Вся сжимаюсь, но не покорюсь.

– Бесчеловечный монстр!

– Оставайся неудовлетворенной! Ползи голой к двери, – перестал ублажать, и только ринулась прочь, поймал, и запустил руки в киску. Оргазм настиг такой сильный, подкашивались колени.

Чмокнул настолько небрежно, словно в душу наплевал. Нагадил, лишая душевного спокойствия.

Заночевала на диване, укрытая тонкой простыней, а разбудил вылитым соком на лицо.

– Извращенец проклятый! – не сдерживала своих эмоций.

– Девочка с колким языком, сыт по горло твоим хамством, в следующий раз оставлю изнасилованной!

– Я вам отомщу! Ясно? Где моя одежда? – шипела от недовольства.

– В помойке. Иди голой, или боишься застудить попку? – налил вина, рассматривая с превосходством.

– Выдайте мне пальто!

– Сначала верность, покорность хозяину, Афина. А дальше дорогие шубы, бриллианты! Займись своим перевоспитанием! – изводил своими словами. Поражаюсь насколько у него дьявольская натура.

– Дегенерат! Как же воротит от вас! – ухватила ту простыню, а сапоги нацепила на ходу. Развратная сволочь, казалось, больше возненавидела.

– Откуда сбежала, девонька? Из психушки?

– Я что похожа на ненормальную? – дёргаю за ручку, но дверца не поддаётся.

– Пешком иди. Вдруг алкоголичка или наркоманка! – ответил дурацкий водитель. Великолепно, и всё из-за гнусной морды Адама. Пусть подавится своими злодеяниями. Шлялась долго, путь оказался неблизким. И самое позорное, во дворе пересеклась с отцом, тот выронил газету.