Лицемер

Касалась кистью холста, в надежде забыть наглые карие глаза. Не выспалась, чем вызвала критику у Кристины.

– О здоровье подумала? Совсем не отдыхаешь!

– Дурные мысли в голову лезут, поэтому мучает бессонница! – взяла тряпку, и начала вытирать руки, желая у неё спросить. – Давно с ним знакома?

– С кем?

– С Домиником? – уставилась я с любопытством.

– Понравился? Неужели в душу запал. Два года. А что, Тиш?

– Он из богатой семьи, наверное, – предполагала я, а та сказала обратное.

– Глубоко заблуждаешься, дорогая.

Бывали времена, когда спал на улицах. У него случилась трагедия. Разве не рассказывал? – сварила нам кофе, раскрывая все тайны.

– Сестра умерла?

– Это одна из бед. А то, что его отец избивал и морил голодом в подвале? Поверь, Доминик знает цену деньгам, – положила она в чашку два куска сахара.

– Господи. Кошмар какой!

– Да, мучился бедный. Прости, но несправедлива к нему. Поверь, он нуждается в чужой любви, – сказала с настигшей тревогой.

– И как они выживали с малышкой?

– Вроде Доминик работал на судне.

Спроси сама. Поверь, ты должна ему довериться, – оставила дельный совет. Тогда честно совесть загрызла. Действительно, человек нуждается в чужой помощи, а я проявляю хладнокровие. Так нельзя. Это эгоизм, по отношению к другим.

Выследила его на парковке, встречаясь с сухим тоном.

– Ценительница живописи пожаловала! Что грустно по ночам?

– Извини меня. Кристина поведала про твою грустную жизнь.

– В жалости не нуждаюсь, Тиша. Рассчитывал другом стать! А ты отвернулась спиной! – достал бумажник, чтобы купить бензин.

– Но я не умышленно обидела.

– Святоша наша слезу ещё пусти, вдруг подействует. Возможно в твоих глазах мерзавец. Но сердце тоже есть! – говорил сердито, а после я вручила ему подарок.

– Загладить вину хочу!

– Что там? – поинтересовался, не скрывая своего азарта.

– Взгляни, всю ночь рисовала. Это адский труд. Если раскритикуешь, соглашусь! – вся беспокоилась, когда он разорвал бумагу и обнаружил картину, смягчился.

Там был запечатлён Питерский мост, с которого открывался фантастический вид.

– Да ты талантлива!

– Льстишь, Доминик.

– Ангел с волшебными руками. Младшей сестрёнке понравилось бы! Значит, мир, художница? Мы друзья? – протянул руку, тогда неуверенно её пожала.

– Да, но не целуй меня.

– Запрещаешь? Это чертовски сложно. – нежно коснулся щеки, вся вздрогнула. Но на душе расцвела весна. Проснулось вдохновение, а нашей встречи ждала с нетерпением.