Лицемер

И где с ним познакомилась? – спрашивала, стремясь узнать все детали.

– Защитил в переулке. Да, он смелый. К тому же состоятельный.

– Меня чужое богатство не интересует. Хвали его дальше. В человеке должна быть порядочность, а не эгоизм. Если я не ношу дорогие шмотки, значит всё дозволено?

– Лучше отправлюсь спать. С тобой утомительно разговаривать, Тиш. Он просто поцеловал тебя, а ты устроила трагедию, – скрылась в соседней комнате.

Всю ночь я сидела на подоконнике, обхватив колени. Совершенно не спится.

Вспоминаю, как он касался меня, бросает в дрожь. Случайно задремала, а подруга не соизволила разбудить. Но привел в недоумении настойчивый звонок в дверь. Вскочила вся растрепанная, и едва я увидела надменного Доминика, вздрогнула.

– Где адрес взяли?

– Кристина сказала. И пока эгоистичная художница бесится, отвечу. Мне мольберт с красками выбросить?

– Проклятье.

– Да, растрепанная скандалистка его забыла. Мне подобный хлам бесполезен. А вот тебе нет, Тиша. Угадал? – прожигал взглядом, от чего реально вздрогнула.

– Совести у вас нет.

– Почему я ложен любезничать с тобой. Влепила пощечину. Не извинилась.

– А кто коснулся моих губ?

– Спорим рассердишься, еще больше? Мне хочется еще раз их поцеловать, – прислонил к стене, учащенно задышав.

– Я закричу, и сюда прибегут соседи.

– Голос не надорви. Всё равно не успеешь, возьму и похищу.

– Не трогайте меня.

– Пока не начинал лапать, Тиша. Но скоро привыкнешь к моим рукам, кошечка, – шепнул на ухо, от чего по телу прошелся мандраж.

Развратитель самый настоящий.

– Ударить коленом между ног?

– То что ты садистка, понял уже. Так как быть с мольбертом? Заберешь его? Или мне отнести его на помойку? – дышал в губы, он не упокоится, пока не добьется своего.

– Возьму обязательно. Странно, почему его не привезли?

– Я же хитрый. Это шанс снова с тобой встретиться. Кстати пока одна любительница живописи обращается на "вы", открою страшную тайну. Старше всего на два года.

Не ругай подругу, она проболталась, – коснулся носа, сразу окутал страх.

– Держи дистанцию.

– Мы уже не чужие. Здорово, Тиша начинает потихоньку доверять, – пронзал своими карими глазами. Они горели неподдельным огоньком. Рядом с ним сердце учащенно бьется.

– Верни мне мольберт.

– Дорог, да? Расскажи, кто его подарил? – нашептывал в губы, так неудобно стало перед соседской старушкой.

– Родители. Вопросы окончены?

– Не плачь, я же не жестокий.