Статус ВЕГА утрачен…

Даже моя мама в подобное никогда не поверит, а она знает меня лучше всех. Это какой-то социальный эксперимент?

Он отрицательно покачал головой.

– Тогда что? Желание помочь Тэми? Чтобы я не схалтурил, разрабатывая ей портативный компьютер?

– Она в моей заботе не нуждается совершенно. Как и ты в стороннем контроле, – если ему и не нравится моя подозрительность, то он этого совершенно не показывает, – я сюда пришел не для нее и не для того, чтобы стоять у тебя над душой. Это бессмысленно. В конкретно этой ситуации я вообще бессилен что-либо сделать, кроме как поверить в твою креативность и профессионализм, что я собственно и делаю.

Расстались мы в тот вечер несколько скомкано. Мне позвонил Йоси, который еще утром забыл ключи от квартиры. Бо не было дома и тревожить его наш брат почему-то не рискнул. А вот мне капризным голосом было приказано вернуться домой, ибо наш самый взрослый брат хотел уже лечь и не просыпаться до завтра. Сандр улыбнулся интонациям Йоси на Ново-Азиатском языке и снова уставился вдаль.

Я принялся извиняться за то, что вынужден прекратить нашу странную беседу, но он лишь отмахнулся и сказал, что хочет досмотреть закат.

Я спустился с крыши, открыл надувшемуся непонятно на что Йоси дверь, выпил чаю, наблюдая, как старший брат остервенело чистит зубы и направляется к своей кровати у окна, параллельно натягивая пижаму. В голове было странно пусто. Пришло сообщение от Бо, что он с Паприкой уехал за город в элитный клуб выгуливать ее новое платье. Работать не хотелось совершенно, и я тоже решил лечь отдохнуть…

Сон пришел как продолжение вдоха: невесомой рукой откинул полог сознания и… Небо прикидывалось закатным, но я видел в нем сонмы огня, чей жар не долетал до моего лица.

Десятки роботов толпились на улицах, и свет их анализаторов был холодным и незнакомым. Словно они пытались обработать поступающую информацию, но им не хватало ресурсов…

– Ты не туда смотришь… – голос заставил меня обернуться и увидеть за своей спиной странного парня с платиновыми лохматыми волосами и такими светло-голубыми глазами, что от них становилось не по себе.

Его длинный горбатый нос с тонким породистым кончиком должен был придавать его лицу определенную угрюмость, но этого не происходило. В его откровенной некрасивости жило такое заразительное обаяние, что я поймал себя на том, что мне захотелось ему улыбнуться.

– А куда надо? – невольно поинтересовался я, ощущая, что разговор этот не так прост, как мог бы показаться.