Дороги богов

Она вдруг вцепилась в его руки. Узкий зрачок Фауста моментально расширился, чернота затопила глаза.

– Не оставляй меня. – Быстро зашептал взволнованный голос, будто опасаясь, что кто-то может подслушать разговор. – Ты понимаешь меня. И я рядом с тобой – другая. Будто не было этого Ритуала, будто все еще можно стать прежней. – Затаенная надежда затрепыхалась в словах, будто птица в силках. – Маледиктус сводит меня с ума! Он забирается мне в душу, переворачивает все с ног на голову! Стоит мне уйти от крепости подальше, как я чувствую Его зов! Он требует жертв, требует вернуться к нему!

– Как прикажете, моя королева.

– О Маледиктусе. – Тихо, едва слышно произнесла она, оглядываясь по сторонам. – Я схожу с ума, схожу с ума. – По щекам прокатились слезы. – Он черной тенью преследует меня в моих снах, прячется в углах, крадется за моей спиной. Но стоит мне обернуться – как он смеется и прячется.

Все было еще хуже, чем думал князь. Насколько крепко связались души Кейна и Жанны? Верес не мог долго оставаться без своего бога и, судя по тому, что Кейн не спешил возвращаться, Маледиктус принял замену короля.

Пока Кейн осуществлял свои замыслы, Верес перекраивал Жанну под себя. Скоро их взаимная зависимость станет слишком сильной. Власть и магия Вереса напирали на девушку, грозя сломать неопытный и неподготовленный разум.

– Прошу! – Она еще крепче сжала пальцы дрожащими ладонями. – Я готова простить тебе все. Эти безумные верийцы! Я вижу их души, их прошлое.

– Я… – Фауст не знал, как объяснить ей. – Это все еще слишком больно. Разве ты не видишь? – Обреченно ответил он, не в силах больше выносить отчаянье Жанны.

Бессмертное сердце пронзила игла, вериец уже сам крепко вцепился в эти крошечные ладошки, боясь и желая одновременно отвести все удары судьбы, что свалились на чужестранку.

Эмоции переполняли королеву, и чуткое сознание князя тонуло в этом безумии. Она хотела что-то сказать в ответ, но почувствовала, как по коридору, прислушиваясь, приближалась одна из фрейлин.

Жанна поспешно смахнула с лица слезы, глубоко вдохнула. Лицо королевы стало непроницаемым и холодным, будто и не было этого дикого приступа. Она снова уселась на подоконник.