Дороги богов

 – Зачем вы здесь? Если для меня нет важных новостей, – можете быть свободны. В крепости хватает льстивых и двуличных аристократов. – Королева непримиримо скрестила руки на груди.

– Король велел мне обучать вас, Ваше величество. – Подавлено отозвался вериец.

Что-то изменилось в князе. Он, действительно, выглядел бесконечно уставшим, осунувшимся. И только сейчас Жанна поняла, что верийцы, всегда безупречно-красивые и утонченные, не могут выглядеть так раздавлено. Она уже жалела о проявленной бессердечности, отмечая все новые признаки болезненной утомленности.

Ради этой встречи Фауст выполнял тысячи поручений. Ему пришлось быть очень осторожным: Кейн наблюдал за ним, а потому, встречаться с герцогом Свейном становилось все тяжелее. Но он по праву считался лучшим в своем деле и мог обвести вокруг пальца кого угодно.

Прийти сюда было очень сложно. Он не хотел сдаваться до последнего. Как ни старался Истинный, уязвлённая гордость и благоразумие проиграли перед желанием еще раз заглянуть в эти глаза.

Кейн снисходительно позволил Фаусту вернуться в Маледиктус, чтобы заменить безумного герцога ди Герра.

– Я слышал, Лино перестарался с Вашим обучением.

– Напал на меня со спины. – Она сердито засопела. – Надо было разделаться с этим трусом. Жаль, не хватило сил довершить начатое!

Фауст удивленно посмотрел на королеву. Определенно, перед ним была уже не та милая девушка, которую он знал.

Маледиктус менял лоринку. Беспокойство, раздражение, усталость от изматывающих визитов, обучения, ошибок.

– Откуда такая кровожадность?

– Он пытался меня убить. – Сквозь губы процедила красавица.

– Ты первая нарушила правило, Жанна. – На мгновение он забылся, пытаясь перейти на прежний нравоучительный тон. Но тут же спохватился и добавил чуть тише.

– Лино должен был учить меня, а не унижать перед подданными. – В звонком голосе прозвенела сталь. – И ни один из этих трусов не попытался его остановить! – Девушка презрительно хмыкнула. – Теперь они хорошо подумают, стоит ли смеяться надо мной. Видел бы ты, о чем мечтал этот сумасшедший! За одно это стоило отрубить его голову.

Холодок пробрался под сердце князя. Такие интонации были характерны для Кейна.