Тамерлан. Дорога в Самарканд

В глубине души Тимур предполагал, что Казгана прикончил кто-то из родственников, но чтобы Хисрау… Даже зятья, которые всю жизнь завидовали старику, от изумления не находили слов.

– Будешь молчать и дальше? – прорычал Мохаммед-Ходжа. – Я прикажу людям пытать тебя. Лучше облегчи душу сейчас!

– Хорошо, я скажу, – Баян-Кули фыркнул в бороду, словно находил происходящее забавным. – Вам любопытно, почему я сделал это. Так вот, знайте: Мавланзаде передаёт привет. Сербедары уже заняли Самарканд, а скоро подчинят улус. Пока вы враждуете за земли и золото, они, как тени, прячутся за вашими спинами.

– Что за вздор! – прокричали из толпы. Воины обменивались странными взглядами, вопрошая друг у друга, не пригрезилось ли им, не послышалось ли? Верно они поняли, что старик заключил сделку с нечестивцами худшего сорта?

А Тимур между тем вспоминал свой последний разговор с могульским ханом.

– Слава Аллаху, повелитель и Абдулла не стали свидетелями этого позора, – с горечью произнесла Ульджай.

– Моя семья умерла там, в Самарканде, – выдал Хисрау, ничуть не смутившись пылких речей девушки. – Тогда-то я и поклялся, на крови поклялся, что остаток жизни посвящу уничтожению ханской Орды.

– И чем смерть моего деда могла помочь?!

– Казган был не лучше чагатаидов. И потом, область крепко держал, с властью никак не хотел прощаться.

На мгновение Тимуру почудилось, что Ульджай вот-вот упадёт в обморок. Она прикрыла глаза, глубоко вобрала воздух в явной попытке очистить душу от мрачного впечатления, но затем, совладав с чувствами, повернулась к Мохаммеду-Ходже.

– Известно ли вам, как в Орде наказывают за предательство?

– По закону, ага, родственников и близких казнят без кровопролития, – учтиво сообщил в ответ.

– Мы ценим традиции. Я повелеваю закатать Хисрау-Баяна-Кули в кошму. Переломите хребет и расчлените суставы, а то, что останется, положите в гроб.

Пленник вздрогнул, посмотрел на девушку так, будто впервые её увидел.

– Он не вознесётся к предкам, а станет кормом для червей, – голос Ульджай сочился ненавистью. – Такова плата за обманутое доверие.

– Ты не смеешь принимать решения! – старый эмир задёргался, почти что выворачивая кисти рук.

– У наследницы эмира Казгана есть право на кровную месть, – Тимур отошёл от барласов и занял место рядом с госпожой. – К тому же, не преступнику судьбой распоряжаться.

Поддерживать виновного отказывались.